Великолепие смерти

Глава одиннадцатая

Астория

Ноябрь 2018 г

.

Б

ыл уже почти час ночи, когда я прибыла. Мой рейс в Бостон должен был отправиться только через несколько часов. Пройдя через проверку службы безопасности на входе в аэропорт, я бросила свой телефон в ближайшую урну и пошла искать свой выход на посадку. В моей сумке лежал новый — любезно предоставленный Немо — но я не могла заставить себя включить его. Мне некому было позвонить.

По крайней мере, так мне дышалось немного свободнее. Пайпер и Санджай остались в тишине.

Вот и всё. Конец всему. Больше никаких контактов. Никаких прощаний.

Дождь лил сплошной стеной, разбиваясь о стекла, выходящие на взлетно-посадочную полосу, пока я пробиралась между рядами кресел. Аэропорт был оживленнее, чем я ожидала в столь поздний час, но это не помешало мне растянуться на ряду из нескольких сидений в полном одиночестве. Я нашла тихий уголок, чтобы устроиться с кофе и круассаном в руках. И все же странное покалывание в затылке заставило меня накинуть капюшон и держать голову ниже, попивая кофе и умоляя глаза не закрываться.

Я скрестила ноги, и мой взгляд упал на пятна засохшей крови, покрывающие мои белые кеды. Я нахмурилась, пытаясь забыть безжизненные глаза Реджины, когда я бежала из палаты. Сцена с безжалостной точностью прокручивалась в моем сознании. Отпрянув, я натянула воротник повыше, до самого носа. Мне придется жить с этим — с ее смертью — и с кровью, которая смотрела на меня с моих ног. Это свершилось. Ничего уже не изменить.

Следующие несколько часов пролетели незаметно, мои веки дрожали от усталости, и я пообещала себе поспать в самолете. В качестве последней попытки я принялась расхаживать туда-сюда с единственной книгой, которая у меня была. Другие пассажиры тоже начали подтягиваться — кто-то в костюмах, вцепившись в телефоны, словно в спасательные круги, с кожаными портфелями у ног. Другие были в спортивных костюмах и плащах, в кроссовках и с усталыми лицами. Возможно, отпускники. Или такие же, как я, люди, которые от чего-то бежали.

В конце моего ряда сел мужчина, листая что-то в телефоне и попивая из бумажного стаканчика. Время от времени наши глаза встречались поверх моей книги, когда я проходила мимо. Он молчал, наблюдая внимательными глазами и с доброй улыбкой.

— Вас интересует ад? — спросил он, когда я снова приблизилась к нему.

Мои губы дрогнули.

— Простите?

Он указал на книгу в моей руке, приподняв бровь.

—

«Божественная комедия»?

О, чувство облегчения нахлынуло на меня, когда я

действительно

прочитала название на обложке, которое не замечала часами. Я рассмеялась.

— Ах, да. Извините. Долгая ночь. — Я рискнула сделать шаг ближе. Он был высок, одет по-простому, в джинсы и свитер, толстое пальто сложено рядом с сумкой. Думаю, ему было под пятьдесят, или, может, за пятьдесят — серебро, пробивающееся сквозь бороду, выдавало его.

— Ваша любимая? — спросил он, откладывая телефон и обращая на меня все свое внимание.

— Да, любимая. Читали?

— Давным-давно. — Он сел прямее. — Похоже на первое или второе издание. Можно? — Мое колебание, должно быть, было очевидным, потому что его улыбка смягчилась. — Я коллекционер.

Я села через одно сидение и протянула ему свое самое большое сокровище. Он был прав. Это было второе издание, напечатанное в год рождения моей матери, и единственная ее вещь, которую я действительно ценила.

— Ого, — сказал он благоговейно, перелистывая страницы. — Я никогда не видел ни одного экземпляра в таком фантастическом состоянии. Если не возражаете… как он к вам попал?

— Семейная реликвия.

— Эти заметки ваши? — спросил он, просматривая последние страницы.

Я забыла о них. Мой желудок скрутило. Я сцепила руки, борясь с желанием выхватить книгу обратно.

— О. Это ерунда. В основном бессмыслица. Мне не следовало писать в ней.

Он задержался на одной строке.

— Нет, это… это хорошо. Совсем не бессмыслица. — В его голосе звучало неподдельное восхищение. — Вы пишете?

— Эмоциональный дневник считается? — Я застенчиво улыбнулась, зажав книгу между ног, словно якорь.

— Определенно. Думаю, из них получаются лучшие истории.

Я поежилась под его взглядом.

— Почему вы любите

«Божественную комедию»

? — спросил он.

Вопрос застал меня врасплох. Когда я решила оставить книгу матери, это было не из сентиментальности. Она просто… поместилась в сумку. Но со временем она стала чем-то большим. Чем больше я читала, тем больше видела себя на ее страницах.

— Это напоминание, — тихо сказала я. Я не могла сказать ему правду, что книга стала моей картой и, в отличие от Данте,

мое

путешествие не закончится в раю.

Мои грехи соответствовали приговору, который мне вынесли.

— Хм… — он задумался, обдумывая мои слова, пока что-то в другом конце комнаты не привлекло его внимание. — Полагаю, набожные люди согласились бы с вами.

Его взгляд упал на мужчину, сидящего через проход. Он был одет с иголочки, в идеально сидящую рубашку и темные брюки. Его пиджак зацепился за стул, когда он повернулся к мужчине рядом с собой, блеснув серебряным значком на поясе.

Черт.

Глаза офицера встретились с моими, и я сразу напряглась.

Мужчина продолжал говорить, что-то о

«Божественной комедии»

и вечных страданиях. Я заставила себя обратить внимание на него, хотя я продолжала наблюдать за офицером краем глаза. Он не за мной.

Наверное

. Но кожа покалывала все равно.

— Вам не кажется? — спросил мужчина, поворачивая ко мне экран телефона. На нем была картина.

— Хм? Ах. Да. Определенно.

Он улыбнулся.

— Простите, я так и не спросил вашего имени?

Вспыхнула паника.

— Астория, — выпалила я, затем зажала рот рукой.

Я не должна была этого говорить. Я

никогда

не называла никому своего настоящего имени.

— Приятно познакомиться, Астория. Меня зовут Айра. Айра Моррисон. — Вместо того чтобы протянуть руку, он вручил мне визитку. С его данными, напечатанными на лицевой стороне:

Моррисон и сыновья, издательство

.

Начали объявлять посадку, и я почувствовала жар внимания, покалывающий кожу. Взгляд офицера задержался на мне, но я пыталась сосредоточиться, пока Айра болтал, не замечая моего дискомфорта.