Страница 15 из 116
Мне хотелось верить, что он лжец, но были такие краткие моменты, как этот…
Когда он доказывал обратное.
Моя рука лежала на его предплечье, когда он вел меня к обеденному залу на корме корабля. Это было настоящее святилище, где стены с золотой отделкой и полированное красное дерево сияли в мягком свете люстр. Официанты двигались с отработанной грацией, одетые в белоснежные жилеты и безупречно отглаженные перчатки. Они скользили между столиками, разнося серебряные подносы.
Места обычно распределялись при посадке, и я ожидала, что буду ужинать локтем к локтю с несколькими другими парами. Но, к моему удивлению, Смерть наклонился к проходящему мимо официанту, что-то тихо пробормотал и изменил наш курс.
Огромные окна от пола до потолка обрамляли вид за окном. Мы прошли сквозь перешептывающуюся толпу к уединенному столику в самом конце зала. Небо было чернильно-черным, луна висела низко и ярко над Атлантикой.
Мы сидели в тишине на протяжении всего ужина, но его глаза не отпускали меня. Позади нас мягкие звуки фортепиано смешивались с тихим гулом вежливых разговоров, делая этот момент почти обыденным. Слишком обыденным.
Слишком реальным.
Мы обменялись молчаливыми взглядами, словно он думал о том же, о чем и я.
Если бы вы могли поужинать со Смертью, что бы вы ему сказали?
Я колебалась, закусывая губу, изучая его. Он был красив. С сильной челюстью и прямым носом. Дело было не в том, что я представляла Смерть в человеческом обличье, но я думала, что он будет более гордым, возможно, более суровым. Хотя его черты несли определенную строгость, меня поразило осознание того, что он не был хвастливым. На его лице была не гордость. На самом деле, это выражение больше походило на раскаяние. Почему-то это меня беспокоило.
Словно прочитав мои мысли, он заговорил первым:
— Спрашивай, Астория. Я не кусаюсь.
Я чуть не спросила его, какое блюдо ему понравилась больше всего, но затем чувство вины снова поднялось во мне, и я начала потеть, опуская взгляд на десерт в своей тарелке.
— Ты сделал это безболезненно? Для Бо?
Жнец отложил вилку, медленно жуя, прежде чем проглотить кусочек и начать говорить.
— Душа Беатрис была яркой на протяжении всего путешествия. Она обрела покой.
Я нахмурилась. Смерть дарит покой? Я ухаживала за ней, когда ее била лихорадка. Я сидела в кровати рядом с ней, когда она сделала последний прерывистый вдох. Это была
я
, та, кто была свидетельницей…
и это не было спокойно.
— Ты из-за этого беспокоишься? Ты веришь, что они страдают? Поэтому ты обманываешь меня?
— Обманываю тебя? — вытаращилась я.
— Да, Темпест. Обманываешь меня.
Я словно проглотила кол и мельком подумала, не был ли весь этот ужин уловкой, чтобы смягчить удар. Проведя руками по коленям, я встала, чтобы уйти, и для верности бросила салфетку на стол. Что, если что-то случилось с Артуром? Или Лео? Что насчет Мэри? Я давно не получала от них никаких вестей. Моя кожа начала зудеть под шелком платья, и я скрестила руки на груди, словно они светились и мне нужно было это скрыть. Это была дурная привычка, сопровождающая бешеный ритм моего сердца.
Я успела сделать всего несколько шагов, когла широкая рука Смерти обхватила мое запястье, и он развернул меня к себе лицом.
— Ты ошибаешься во мне, женщина. Смерть — это не то же самое, что страх.
— Даже если так, не жди, что я буду тебя благодарить, — отрезала я.
Он усмехнулся, поднимаясь мне навстречу.
— Мне лучше знать. — Его взгляд пригвоздил меня, резкий и неумолимый. — Но ты будешь танцевать. — Его рука соскользнула с моего запястья, пальцы переплелись с моими. От этого прикосновения меня будто ударило током.
Прежде чем я успела возразить, он уже тащил меня мимо заполненных людьми столиков. Хватка Смерти была крепкой, когда он вел меня в центр танцпола. Люди смеялись, чокаясь бокалами с шампанским, свечи освещали их веселые лица. Откинувшись назад, я взяла шлейф своего красного шелкового платья в руку, пытаясь не отставать.
Я развернулась к нему лицом, и мягкие звуки оркестра заставили мое сердце сжаться, когда я взглянула на свое проклятие. Его глаза были темными и загадочными, челюсть резкой и решительной. Мой взгляд задержался на изгибе его верхней губы и его покрасневших щеках, которые выделялись на фоне его пепельно-серой кожи. Видели ли другие его таким, как я? Или они видели что-то другое? Сокращенную версию этого неукротимого человека передо мной?
Но он не был человеком, он был предвестником. Реликвией. Богом.
— Не думай, Астория. Просто танцуй.
Но когда комната погрузилась во тьму, и все, что я видела перед собой, была призрачная фигура в океане красок, мой разум затих. Мягкое звучание оркестра усилилось, когда кларнет повел мягкую, плавную мелодию. Я передумала язвить, мысли успокоились, когда он притянул меня ближе — слишком близко по всем правилам приличия, но я не отстранилась.
Его рука легла мне на талию, остановившись прямо под мягким шелковым бантом на пояснице.
— Ты готова, Темпест? — Его глубокий голос вибрировал у моего лица, его губы коснулись моего лба, пока он держал меня так близко, наши сцепленные руки были зажаты между нашими телами. Я кивнула, не уверенная, было ли причиной этого мое одиночество или то, что между нами начинает таять лед… и все же я наслаждалась нашей близостью.
— Да.
Позже, когда мы вернулись в мои комнаты, он снова удивил меня, ослабив галстук-бабочку на шее, прежде чем снять свои сияющие черные туфли.
— И что это ты делаешь? — спросила я, несколько встревоженная. Вечер был прекрасным, нам удалось просидеть за ужином, не совершив преступления, и мне даже понравилось танцевать. Но теперь ему пора было идти.
— Устраиваюсь поудобнее, — ответил он, прежде чем расстегнуть рубашку.
— Зачем?!
— Чтобы поспать…
— Наверняка в другой каюте, где есть отдельная кровать и ванная…
Похлопывая по твердому матрасу рядом с собой, он улыбнулся:
— Нет, прямо здесь подойдет.
— Нет, абсолютно исключено.
Внезапно я обнаружила, что смотрю на свое отражение в зеркале в ванной. Дверь за мной закрылась, и глубокий смех раздался из-за нее.
— Просто переодевайся ко сну, Астория.
— Я не собираюсь спать в этой кровати рядом с тобой! — крикнула я. Если он пытался меня разозлить…
Что ж, считай, разозлил. Я не собиралась делить с ним постель.