Страница 16 из 116
Моя ночная рубашка была не там, где я ее оставила — в моем багаже. Она была сложена рядом с полотенцем на маленьком шкафчике в ванной комнате, рядом лежала моя щетка для волос. Если он ожидал, что я переоденусь и выйду с другим настроением, его ждал неприятный сюрприз.
— Не хочешь наконец объяснить, почему ты здесь? — выплюнула я, проводя расческой по волосам, когда вышла из ванной. Рубашка Смерти исчезла, а его хлопковые пижамные брюки были мятыми и поношенными. Он надел кожаные тапочки на овчине и держал в руках потрепанную книгу. Свет был выключен, но маленькая настольная лампа рядом с ним заливала комнату мягким оранжевым светом, подчеркивая тени, которые, казалось, сопровождали его везде, куда бы он ни пошел.
— Не особенно, — ответил он, откладывая книгу в сторону. Поманив меня к себе, он забрал расческу из моих рук и щелкнул пальцами, так что мягкие объемные локоны вернулись в свое первоначальное состояние — растрепанная рыжая волна, свободно спадающая по спине. — Мне так больше нравится.
— Почему ты здесь, Смерть?
— Я сожалею из-за Беатрис, Астория, — прошептал он, потянувшись к моим рукам, висящим по бокам. Стоя перед ним и глядя сверху вниз на этого жнеца, я ощущала головокружение. Что я значила для него? Какое ему было до меня дело…
Во мне всегда был некоторый огонь, который, как утверждала моя мать, был частью проклятия. Возможно, поэтому вместо того, чтобы принять его извинения, я убрала руку и снова уставилась на него. Он был источником моей боли и стыда, который я испытывала из-за его присутствия, угрожавшего поглотить меня заживо. Оранжевое свечение в комнате начало накаляться, прожаривая мое тело в огне ада. Я ужинаю и танцую с королем ада собственной персоной и забываю, что война между нами не была и никогда не будет справедливой.
Он спокойно выдержал мой гнев, сохраняя суровое выражение лица. Моя грудь вздымалась, и я никогда не забуду, как он смотрел на меня тогда, и как слова, которые прозвучали дальше, заставили в моем сердце шевельнуться то, что уже давно ждало пробуждения.
Смерть потянулся ко мне:
— Вечность — это долгий срок, Астория. Поэтому я пришел. Я только хотел убедиться, что с тобой все в порядке.
Что-то шевельнулось во мне — чувство, давно позабытое, теперь пробуждающееся — и моя железная решимость презирать его начала медленно угасать. Я была в смятении.
— Никто не должен оставаться в одиночестве в своем горе.
— Если мне предстоит ходить по земле целую вечность, думаю, одиночество и я станем хорошими друзьями. — Открывая дверь, я потянулась за сумкой, которую он принес, и протянула ему. — Пожалуйста, уходи.
— Одну ночь, — взмолился он, делая нерешительный шаг ко мне. — Тебе, может быть, не хочется признавать это, но мы более похожи, чем ты думаешь. Пока ты проклята, я буду преследовать тебя.
— Я не просила об этом.
— Мы редко просим о том, что нам дано.
Я невольно представила мир, вращающийся вокруг — времена года будут меняться, мир будет развиваться, время будет идти, люди будут стареть, и будут рождаться дети. Страны будут процветать и неизбежно приходить в упадок. Люди будут возделывать землю и собирать урожай, и я стану такой же, как Смерть — реликвией. Забытой, неподвижной, увядшей и сломленной временем.
— Ты забываешь, — сказала я, выталкивая его за порог. Я толкнула его сумку ему в грудь и захлопнула дверь, поворачивая замок с такой силой, что задрожал дверной косяк. — Что я тебя ненавижу.
Я танцевала со Смертью. Он снова объявился, и я уверена — только затем, чтобы мучить меня. Неужели это действительно то, во что превратится моя жизнь? Я скучаю по Артуру и Лео.