Страница 102 из 116
Внутри покоился железный ящик, тяжелый и ржавый, но незапертый. Я опустилась на колени и осторожно приподняла крышку, слабый запах старой бумаги поднялся в воздух. Внутри лежала коллекция личных вещей: старое перо, пара треснувших очков и несколько сложенных листов пожелтевшего пергамента.
Я осторожно развернула верхний лист, открыв потертую кожаную обложку дневника.
А.С.
— Дневник Албана, — прошептала я.
Джентри слабо улыбнулся, его глаза отражали резкий свет.
— Это может изменить всё.
Дневник лежал в неглубокой коробке, выложенной бескислотной бумагой. Джентри настоял на том, чтобы взять с собой в сумке необходимые материалы для работы с архивными источниками. Он осторожно касался хрупкой кожаной обложки, стараясь не сгибать и не рвать ломкие страницы внутри.
— Я знаю, тебе не терпится открыть его. Мне тоже, но он сразу поедет в университет, — мягко сказал он, упаковывая дневник в дополнительную коробку. — Там есть специалисты, которые сохранят его, оцифруют и изучат, не разрушая историю.
Я кивнула, наблюдая за ним со смесью благоговения и тихой благодарности. Вес нашей находки тяжело лег между нами, но еще ничего не казалось реальным — словно дневник был тайной, ожидающей, чтобы ее открыли нужные глаза.
Джентри осторожно поставил коробку на заднее сиденье и забрался в машину рядом со мной. В салоне пахло им — терпко и притягательно. Угасающий дневной свет золотом разливался по приборной панели, когда он завел двигатель и взглянул на меня, пальцы нервно постукивали по рулю.
Он помедлил, отпустил руль, чтобы провести рукой по волосам и потянуть за каштановые пряди.
— Я должен кое-что сказать, и мне очень нужно, чтобы ты не перебивала. Пока не закончу. Если перебьешь — я сорвусь.
Я поймала полуулыбку, грозившую тронуть мои губы, но промолчала.
Он повернулся ко мне всем корпусом и посмотрел прямо в глаза — взгляд был напряженным.
— Мне нравилась каждая секунда с тобой. Каждая. Эти пыльные тексты, поздние ужины, странные поручения, которые ты каким-то образом делала забавными. Ты потрясающая, Астория. Проклята или нет.
Его кадык дернулся, когда он заморгал; глаза покраснели, и я поняла, что он сдерживает больше, чем просто слова.
— Я знаю, что прошу, вероятно, больше, чем ты готова дать. Но все, чего я хочу — это шанс. Один ужин. Как не просто друзья.
Я сглотнула, вцепившись в край сиденья.
— Я…
Его пальцы мягко коснулись моего подбородка, возвращая мой взгляд к себе. Его глаза метнулись от моих к моим губам и обратно.
— Все, о чем я прошу — это шанс, — тихо повторил он. — Я знаю о твоем прошлом. Знаю, что ты была замужем. Что ты мать. Я знаю, через что ты прошла. Я знаю, что ты все еще любишь его. Но я думаю, что ты можешь любить и меня. Или, может быть, однажды сможешь.
Я действительно заботилась о нем. Может, даже любила — той тихой, упрямой любовью, что подкрадывается незаметно. Но это не шло ни в какое сравнение с тем, что было у меня с Гримом.
— Ты можешь ничего не отвечать сейчас, — быстро добавил он, кивнув на заднее сиденье. — То, что там внутри, может не помочь. Не после того, что ты сказала прошлой ночью. И это точно не меняет моих чувств…
Правда раскололась между нами, обнаженная и настоящая.
— Я не хочу смотреть, как ты умрешь, — прошептала я, голос дрожал.
Он перевернул мою руку и сжал в своей.
— И не придется, — мягко пообещал он. — Но даже если бы… я все равно выбрал бы это. Не было бы большей радости, чем прожить свои годы рядом с тобой.
Салон наполнился тихим гулом двигателя и слабым звуком радио. Впервые за долгое время тяжесть в груди чуть-чуть отпустила.
Когда моя жизнь так кардинально изменилась, что теперь у меня появились люди, которые меня любят?
Убирая выбившуюся прядь волос за мое ухо, он добавил:
— Я хочу этого. Если ты хочешь.