Моряк

ГЛАВА 27

Бьянка спускается в NK и покупает белое кружевное бельё, колготки, туфли Prada на высоком каблуке, клатч в тон и три платья: изумрудно-зелёное, бордовое и чёрное, блестящее, как каменный уголь.

Она садится в баре универмага, ставит пакеты на соседний стул и заказывает бокал сансера.

От мысли о вечерней церемонии в Grand Hôtel у неё холодеет в животе от головокружительного волнения.

С детства Бьянка мечтала о славе, признании и Большой журналистской премии.

Неважно, победит она или нет.

Сама номинация освободила её от ярлыка несерьёзной охотницы за сенсациями.

Коллеги начали относиться к ней с уважением, и после оправдания и освобождения Гибсона оно только усилилось.

Бьянка всё ещё ждёт, что Адам свяжется с ней. Понимает, сколько всего на него свалилось, что он хочет держаться подальше от публики. Он ей ничего не должен. Они доверились друг другу, он рассказал правду, она распорядилась ею, его оправдали, а Бьянка стала знаменитой — на несколько недель даже всемирно знаменитой.

Она допивает вино, едет домой на такси, наполняет ванну и лежит в тепле, слушая потрескивание пены.

Её раздражает, что она всё время думает о Гибсоне, что ловит себя на фантазиях: они начинают общаться вне работы, даже заводят роман.

Вытершись, Бьянка бреет ноги, смывает пену под душем, накручивает волосы на бигуди, красит ногти перламутровым лаком и идёт в спальню. Срезает бирки с белья, снова примеряет его и чувствует, как от смущения теплеют щёки: в зеркале действительно красивая и довольно сексуальная женщина.

Сердце опять учащается, когда она примеряет платья к новым туфлям. До такси на вечернюю церемонию всего три часа.

Бьянка перестала звонить Сторм: та ни разу не ответила после того, как документальный сериал вызвал травлю.

Она снова и снова повторяет себе, что другого пути не было. Пришлось рассказать правду, всю правду: о собственных ошибках, об огромном провале полиции и правосудия.

Бьянка не была готова к тому, насколько плохо ей будет от этого, но пощадить Сторм значило бы рискнуть доверием аудитории.

Или нет?

Она узнает, где живёт Сторм, поедет к ней и попробует объяснить: ничего личного, она как журналист обязана была сделать то, что сделала.

Сама она приняла бы такое извинение?

Проклятье.

Бьянка идёт по красной дорожке вверх по лестнице, входит в шумную толпу Оружейного зала и берёт бокал шампанского.

Она выбрала бордовое бархатное платье с открытой спиной, недавно осветлённые волосы распущены, макияж лёгкий, украшений нет.

Зал полон мужчин в тёмных костюмах, белых рубашках и галстуках и женщин в платьях, с уложенными волосами и на высоких каблуках.

Бьянка обменивается словами и чокается с журналистами, главными редакторами и ответственными издателями крупных газет, телевизионщиками, известными лицами, членами жюри и другими номинантами.

Ступни уже горят в туфлях, когда она входит в салоны Стрём, улыбается руководителю SVT и получает объятие от радиожурналиста, с которым когда-то сотрудничала.

Бьянка берёт новый бокал шампанского и как раз слышит, что пора искать своё место за столом, когда сзади раздаётся знакомый голос.

— Поздравляю со всеми успехами.

Она поворачивается к широко улыбающемуся Саксону.

— Спасибо, — отвечает она, успев остановить себя прежде, чем начнёт умалять собственные достижения.

— Нам тебя не хватает в редакции, — говорит он.

— Правда?

— Догге просил передать привет, и…

— Спасибо.

— И, пожалуй, мне не нужно говорить, что мы всегда готовы принять тебя обратно, — мягко говорит он.

— Я подумаю, — улыбается она и вместе с потоком людей проходит через распахнутые двери.

Зеркальный зал Grand Hôtel вдохновлён Версальской Galerie des Glaces: перенасыщен золотом, на потолке картины и зеркальные медальоны, огромные люстры, стены в зеркалах, позолоченные гирлянды, фризы и орнаменты.

Приподнятую сцену с красными бархатными шторами обрамляют двойные золотые дорические колонны.

Двадцать пять круглых столов накрыты белыми скатертями и украшены цветочными композициями.

В воздухе гудит ожидание.

Место Бьянки — за одним из центральных столов у самой сцены. Она встаёт за своим стулом, кладёт руку на мягкую спинку и садится только вместе с остальными.

На закуску подают вариацию тоста «Скаген» с холодным белым вином, название которого она не расслышала.

Бьянка чокается с соседями по столу и чувствует себя странно чужой всему происходящему.

Свет направляют на ведущего вечера, который выходит на сцену с микрофоном и приветствует всех.

Бьянка пытается есть, но аппетита нет. Старается выглядеть внимательной, пока представляют номинантов категории «Рассказчик года».

Аплодирует, кивает, будто довольна выбором жюри, пробует ещё немного еды и кладёт приборы рядом.

После жареного морского чёрта с соусом из омара и пюре из картофеля с топинамбуром представляют «Новатора года», и возбуждение в зале растёт.

Бьянка больше не может есть. Сердце стучит слишком сильно. Она пьёт вино, слушает аплодисменты и благодарственную речь.

Следующая категория проходит сплошным шумом в голове. Она хлопает, смотрит, как уносят тарелку, улыбается кому-то, кто машет ей.

Гостям подают крем-карамель.

Бьянка ломает ложкой корочку расплавленного сахара, но есть не может.

Когда приходит время «Разоблачения года» — её категории, — зал словно заряжен электричеством.

Она откладывает ложку, старается сидеть прямо, высоко держать голову и спокойно улыбаться.

Ведущий называет номинантов. Когда на экране показывают короткий фрагмент её документального сериала, спонтанно раздаются аплодисменты.

Бьянка пьёт немного воды.

В Зеркальном зале становится совершенно тихо.

Открывают ярко-синий конверт.

Бьянка задерживает дыхание и крепко зажмуривается.

В голове раздаётся пронзительный звон.

Она чувствует пот на ягодицах и хочет немедленно отсюда уйти.

Произносят имя, и его накрывают яростные аплодисменты.

Бьянка открывает глаза. Все лица обращены к ней.

Весь зал гремит овацией.

Неужели?

Она победила!

Лицо Бьянки проецируется на большой экран за ведущим.

Она нетвёрдо встаёт, разглаживает платье и под триумфальную музыку, аплодисменты, крики и свист идёт на сцену.