Страница 148 из 215
А если дать этой системе сотню лет, Одиннадцатый отряд превратится в настоящее сборище монстров.
Сейчас на арене находились четверо бойцов, самозабвенно рубившихся друг с другом.
И вроде бы ничего необычного. Типичная тренировка Одиннадцатого отряда.
Вот только любой посторонний шинигами порядком бы охренел и первым делом задался вопросом: не переехал ли он случайно из Сейрейтея прямиком в обитель христианского Бога?
Все четверо были облачены в массивные доспехи, сиявшие мягким золотым светом. Над головой каждого горело кольцо, осыпавшее своего носителя медленно тающими искрами.
Один из бойцов с размаху обрушил занпакто на плечо противника. В месте удара вспыхнуло золотое зарево, клинок резко замедлился, но всё же врезался в наплечник и заставил его владельца проскользить по камню на несколько шагов.
Тот лишь повёл плечом, перехватил меч поудобнее и тут же бросился обратно в драку.
Для полного образа моим подчинённым не хватало только крыльев за спиной. Но я пока так и не придумал, как их вообще сконструировать, не превратив всё это в громоздкую и бесполезную хрень.
Сама арена заставляла души бойцов расти. Доспехи решали другую проблему: позволяли этим олухам рубиться почти в полную силу, не отправляя друг друга в Четвёртый отряд после каждой тренировки.
Основную защитную работу выполнял кристалл, спрятанный под массивной нагрудной пластиной. Выставлять главную уязвимую точку прямо на груди я не собирался.
Создаваемое кристаллом поле гасило большую часть входящего урона ещё до того, как оружие касалось брони. Металлу оставалось принимать на себя уже ослабленные, почти символические тычки.
Нимб над головой тоже был всего лишь проекцией. Порождавший его кристалл крепился на поясе и постоянно облучал владельца концентрированной энергией — той самой, которой я когда-то ускорял рост растений.
Только теперь параметры излучения настраивались под конкретного шинигами.
Как оказалось позже, вся эта система помогла решить вопрос не только с тренировками, но и с дисциплиной.
А она, чего греха таить, первое время хромала на обе ноги. И это ещё мягко сказано.
Провинившихся приходилось прилюдно отчитывать, как нашкодивших детей. На брутальных мужиков из Одиннадцатого это действовало как тяжелейший психологический урон. В редких случаях в ход шли плети, а к самым непрошибаемым, неспособным ни понять, ни измениться, применялась уже высшая мера наказания.
Настоящий перелом произошёл после появления арены.
Однажды я лишил одну из групп права посещать её в течение двух месяцев. Когда эта новость разошлась по отряду, дисциплина взлетела на прежде недосягаемые высоты.
Даже смерть не пугала этих олухов так сильно, как перспектива лишиться доступа к «качалке».
А когда появились ещё и доспехи, позволявшие сражаться почти в полную силу, последние поводы выпускать пар за пределами полигона исчезли.
На собраниях капитанов на меня начали смотреть как на неведомую зверушку. Раньше главком почти каждый раз вставлял мне пару пистонов за подчинённых, которые то кому-нибудь навешают пиздюлей, то обоссут ворота какого-нибудь важного хера, а после замечания ещё и пригрозят сделать то же самое с ним самим.
Теперь — тишина.
Я вернулся в кресло, сделал очередную затяжку и прикрыл глаза.
— Пха-а-а…
К потолку устремилось дымное кольцо, а я перевёл взгляд на соседний стол, где лежал виновник моего «страшного» сна.
Пятый комплект доспехов для арены. Первые четыре сейчас были на бойцах, а этот я понемногу создавал в те редкие моменты, когда удавалось оторваться от бумажек.
Я уже не раз пытался заставить себя сделать его чёрным, синим или, на худой конец, красным. Но каждый раз получалось одно и то же.
Золото.
Даже Анафема с укором смотрел на меня из внутреннего мира, когда я в очередной раз пытался перекрасить доспехи.
Только золото. Только хардкор.
Наверное, мне стоило взять пример с приснопамятного Тони Старка. У него доспехи были красными, потому что так быстрее.
А у меня золотыми — потому что так крепче.
Вообще вся эта эстетика с моей стороны начиналась как шутка. Но со временем я втянулся и начал получать от неё настоящее удовольствие.
Своё будущее войско я теперь видел только так: сияющие золотым светом доспехи, нимбы над головами и энергетические крылья за спиной.
Зачем им понадобятся крылья, я пока не знал. Впрочем, нимб тоже изначально задумывался исключительно как украшение, сделанное по приколу. Лечебный эффект я прикрутил к нему уже потом.
А вот о том, что он способен ещё и стабилизировать душу носителя, я узнал совершенно случайно.
После одного из рейдов бойцы принесли товарища, которого когти Пустого едва не перерубили пополам. Ранение было таким, что он по всем законам должен был умереть ещё по дороге в Сейрейтей.
Но не умер.
Нимб продолжал подпитывать его энергией и каким-то образом замедлял распад повреждённой души, удерживая бойца на грани жизни и смерти.
Само ранение никуда не делось. Без помощи лекарей он всё равно бы погиб. Но артефакт выиграл для него время, которого в таких случаях обычно просто не оставалось.
Вот тогда я знатно охренел.
Когда раненого доставили в Четвёртый отряд, Унохана впервые увидела мой артефакт в действии. Результат, похоже, её впечатлил: уже через несколько часов она сама явилась в Одиннадцатый.
Да-а-а, Унохана Рецу — подруга дней моих суровых.
Сразу вспомнился наш неловкий разговор полтора года назад, когда я попытался объяснить, что она всё-таки с кем-то меня перепутала и до той встречи на арене мы ни разу не виделись.
Судя по выражению её лица, она мне почему-то не поверила.
В этот раз Унохана без долгих вступлений сообщила, что хочет получить такие же артефакты для своего госпиталя.
Сначала я пытался культурно её отбрить. Объяснял, что подобных артефактов пока не хватает даже для моих собственных бойцов и снабжаю я ими только рейдовые группы Одиннадцатого отряда, которые отправляются в дальний Руконгай на зачистку территорий от Пустых.
Но одним отказом отделаться не получилось. Унохана начала регулярно наведываться в Одиннадцатый, каждый раз ненавязчиво интересуясь, не успел ли я передумать.
В конце концов она меня всё-таки додавила.