Страница 142 из 215
Когда начались аресты, отряд сперва всполошился. Однако стоило показать бойцам настоящие цифры, содержимое складов и имущество задержанных, как шум мгновенно стих.
Люди очень быстро поняли, почему годами не получали положенного.
— Исида! — внезапно завопил кладовщик, заметив в строю знакомое лицо. — Умоляю, скажи им! Скажи, что я могу всё исправить!
Стоявший среди бойцов шинигами с ненавистью посмотрел на бывшего товарища и сплюнул ему под ноги.
На площади выстроились все свободные от службы полевые бойцы — те самые люди, которых этот человек десятилетиями обкрадывал и заставлял жрать гнилую репу.
Сочувствия он не дождался.
Ивасэ продолжал читать:
— Вина подсудимого подтверждена счётными книгами, обнаруженным имуществом и показаниями шестнадцати соучастников. За преступления против собственного отряда подсудимый приговаривается к смерти.
Свиток с сухим шелестом свернулся в руках лейтенанта.
Я посмотрел на кладовщика.
Тот уже не кричал. Только беззвучно открывал рот и переводил обезумевший взгляд с меня на стоявших перед ним бойцов.
Напротив него ждал худощавый шинигами из хозяйственной части. Один из немногих, кто не успел замараться в общей кормушке. После сегодняшнего дня именно ему предстояло принять ключи от складов, счётные книги и должность осуждённого.
Так было с каждым из двадцати шести.
Приводить приговоры в исполнение я поручил не полевым бойцам, а тем писарям, счетоводам и кладовщикам, которым после сегодняшнего дня предстояло занять освободившиеся места. Пусть с самого начала хорошенько запомнят, чем заканчивается соблазн запустить руку в отрядную казну.
Полезная прививка от жадности.
Пока будущий кладовщик выходил на середину площади и обнажал занпакто, я откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Наверное, больше всего за эти две недели меня вымотали даже не бессонные ночи, допросы и горы бумаг, а постоянное ожидание.
Внутри отряда мы уже докопались до самого дна, вытащили на свет всех причастных и вынесли приговоры. Но стоило цепочке потянуться за пределы Одиннадцатого, как дело намертво упёрлось в молчание Совета Сорока шести.
Хотя началось всё ещё в первый день.
С главнокомандующим мне тогда встретиться так и не удалось. Его секретарь вручил все полагающиеся бумаги и сообщил, что Ямамото вызвали на ковёр в Совет Сорока шести. Когда я спросил, какого хрена местным бонзам понадобилось от главнокомандующего, он выразительно посмотрел на меня, однако ничего не ответил.
Всю обратную дорогу до отряда я пытался понять, связано ли происходящее со мной и насколько сильно меня уже успели невзлюбить люди, которых я даже не видел. Потом решил временно выбросить Совет из головы и заняться собственным подразделением.
Выбросил.
На две недели.
Когда внутренняя цепочка вывела нас на внешних поставщиков, расследование остановилось. Арестовать этих людей самостоятельно я не имел права: они не состояли в Одиннадцатом и моей власти не подчинялись.
Поэтому я поступил как законопослушный служака и подал официальное прошение, потребовав разрешить дознание собственными силами или передать поставщиков Второму отряду.
Совет промолчал.
Я подал второе.
Потом третье.
Ответа не было до сих пор.
Глухой стук заставил меня открыть глаза.
Осуждённый уже стоял на коленях, а двое бойцов удерживали его за плечи. В шаге перед ним замер будущий кладовщик, обеими руками сжимая рукоять занпакто. Лицо у парня побледнело, но клинок он держал ровно.
Я тяжело вздохнул и коротко кивнул.
Сталь блеснула в солнечном свете.
Через три дня в отряд прибыл посыльный из Первого и передал, что через два часа меня ждут у главнокомандующего.
Стоило выйти за ворота, как на меня привычно обрушился поток чужого внимания. Каждый встречный считал своим долгом остановиться, поклониться и поприветствовать нового капитана. Некоторые ещё долго провожали меня взглядом, словно по улице прошёл не человек, а оживший памятник.
А ведь раньше я думал, что отношение моих подданных на окраине Руконгая — это уже перебор. Как же сильно я ошибался.
По воспоминаниям из аниме капитаны казались мне просто более прокачанными рядовыми шинигами, которым в дополнение к званию выдавали белую накидку. Главный герой слишком быстро набирал силу, поэтому даже сильнейшие из них вскоре начинали выглядеть на его фоне статистами.
Однако за две с лишним недели, проведённые в роли одного из тринадцати капитанов, мне «посчастливилось» на собственной шкуре понять одну простую вещь: в Сообществе душ капитан был не просто старшим офицером.
Для большинства местных мы стояли где-то между военачальниками, великими аристократами и живыми святынями. Не уменьшенные копии Короля душ в буквальном смысле, конечно, но фигуры примерно того же порядка восприятия — далёкие, могущественные и почти священные. Самого Короля здесь поминали примерно так же, как в моём детстве поминали Христа: постоянно, почтительно и чаще всего не особенно задумываясь над смыслом произнесённых слов.
Первые несколько минут такое отношение даже забавляло. Потом начало утомлять.
Через десять минут желание размять ноги и спокойно поглазеть по сторонам окончательно выветрилось. Я плюнул на прогулку и несколькими широкими рывками сюнпо преодолел оставшееся расстояние.
Ворота Первого отряда уже начинали вызывать у меня изжогу.
Чёртова бюрократия вымотала меня не на шутку.
Справедливости ради, к служащим самого Первого отряда у меня не было ни единой претензии. Расторопные, толковые люди, которые не делали одолжение посетителю, а просто исполняли свою работу.
Когда мне понадобились приходные ведомости и я попросил подготовить их как можно скорее, уже через два часа посыльный припёр в отряд стопку макулатуры за несколько десятилетий. Все бумаги были разложены по годам, снабжены пометками и настолько прозрачны, насколько вообще могут быть прозрачны старые счётные книги.
Садись и работай.
А вот один только вид приёмных Совета Сорока шести уже заставлял меня скрипеть зубами.