Навья княгиня

— Он тебя убьёт! — резко обернулась Вельмира и схватила Ярослава за плечи, даже немного потрясла, пытаясь привести в чувство и сбросить с него налёт воинственности. Он тут же прекратил улыбаться и взглянул на неё округлёнными глазами. Спиной Вельмира почувствовала ещё и упрекающий взгляд Мстивоя, но ей было всё равно — на кону стояла жизнь её любимого мужа! — С чего ты решил, что можешь победить его? Ты же понимаешь, что будет, если ты проиграешь? На свою жизнь тебе плевать — хорошо, и забудем, что мне не плевать, но… Если он победит, он заберёт меня… Да ладно меня — всю нашу землю! Всех людей, все города и веси! Заберёт! А мой отец, он же… он не этого хотел…

Она не выдержала и зарыдала, уткнувшись лицом в грудь Ярослава. Он, кажется, этого не ожидал — смирился, что она будет злиться, кричать, почувствует себя оскорблённой и преданной… Но вот слёзы… Вельмира и сама не думала, что будет сегодня плакать. Она так готовилась к этим переговорам, так затачивала себя внутри, пытаясь стать твёрдой и неприступной… А тут — слёзы. Хорошо хоть, что не при Судиславе разрыдалась, а только при муже и других близких людях. Верхнереченский князь с дружиной и женой отправился в свой стан обдумывать полученное предложение, и встретиться, чтобы дать друг другу ответы, они условились на закате.

Ярослав погладил её по спине, а она продолжала сжимать в кулаках ткань его кафтана.

— Да отчего ж убьёт-то сразу? — послышался вдруг спокойный, уверенный голос Мстивоя. — Ты, Ярик, моложе, потоньше, — продолжил воевода, не обращая внимания на слёзы своей княгини, — стало быть, проворнее будешь. Он наверняка уже много боевых ран имеет, в отличие от тебя. Можешь поначалу его слабости разведать, может, он прихрамывает или меч и щит неуверенно держит… А потом по ним и бей.

Ярослав кивнул, продолжая обнимать рыдающую Вельмиру. Скорее всего, он и сам это всё знал и успел обдумать, прежде чем вызывать Судислава на поединок.

— А если всё-таки… — Ярик не договорил. — Тогда Заряна с вашими девицами его быстро стрелами изрешетит.

Вельмира не видела, но представила, как изменилось выражение лица воеводской дочери: ни с ней, ни с другими лучницами они о чём-то подобном не договаривались… Или Ярослав уже договорился?

— А Заряна уже смирилась с тем, что ей предстоит человека убить? — раздался несколько насмешливый голос Мстивоя. — Ты-то уже в битве бывал, а она… И она девица. Пусть их много, пусть никто из них никогда не узнает, чья именно стрела лишит Судислава жизни… Им это дастся нелегко.

— Мы их не зря для битвы готовили! — несколько раздражённо перебил отца Ярослав, продолжая утешающе поглаживать Вельмиру по спине.

— Так то битва, а то в одного определённого человека целиться…

— Не надо ни в кого целиться. — Вельмира оторвалась от Ярослава и с благодарностью посмотрела на Мстивоя. Её глаза щипали и наверняка покраснели, и она вытерла оставшиеся слёзы краем красного убруса. — Тем более вы перед богами клятву принесёте, что дерётесь один на один, без чьего-то вмешательства, что тот, кто убьёт противника, получит всё… А если вы оба умрёте, чья я буду? — Она даже нашла в себе силы усмехнуться.

— Своя, — пожал плечами Ярослав. — Самостоятельная. Независимая, как вся земля победская независима. Ты прости, — повторил он довольно жалостливо, — что я, тебя не спросивши, вот так… распорядился тобой. Но ты же видела — с Судиславом иначе нельзя. Не хочет он с женщиной считаться, не хочет женщину слушать… Меня зато послушал, и ладно.

Вельмира молчала, не зная, что ответить. Конечно, она простила Ярослава, сразу же простила: он мог сложить голову, что пугало её сильнее, чем те слова, которыми он будто бы распоряжался её жизнью. Да не распоряжался вовсе… Он и правда нашёл хороший выход, устраивающий всех. По крайней мере, всех приближённых Вельмиры: никто из них не роптал, никто не возмущался, все, кажется, были вполне довольны тем решением, что принял их новый князь. Иначе бы кто-нибудь наверняка выкрикнул своё мнение. Но все молчали.

Ясное дело, что такое решение понравилось людям: если вместо битвы они проведут поединок один на один, если погибнет в результате только один человек (желательно — Судислав), а не десятки и сотни, то это будет наилучшим исходом. Правда, оставалась ещё опасность, Ярослав проиграет, и тогда…

— Тогда будем сражаться, — решилась Вельмира. — Так просто я ни себя, ни землю свою ему не отдам. До конца жизни, если придётся, бороться буду за свободу.

— А клятва? — спросил Ярослав. — Я клятву дам, что в случае моей гибели ты к Судиславу пойдёшь…

— Поклянитесь, — вдруг подал голос Мстивой, — что в случае победы Судислава больше никто оружия на него не поднимет. Ни меча, ни топора, ни копья, ни лука. Но ты, княгиня, за свободу можешь иначе бороться… Как — сама решай. Ты же волховиткой была — и знаешь, что способов борьбы с ворогом, помимо войны, много.

Вельмира кивнула. Конечно, подобные рассуждения немного странно звучали из уст воеводы, но она понимала, о чём речь. Став женой Судислава, она получит к нему довольно близкий доступ… Правда, она боялась, что, уехав из родных земель, от родительских и дедовских могил, она потеряет связь с силой этих мест и не сможет больше пользоваться благосклонностью Марены.

Поэтому пообещала себе ни за что ничего подобного не допустить.

Потом Ярослав начал готовиться к поединку, и пока Мстивой рассказывал сыну об особенностях подобных боёв, Вельмира занялась созданием защитных рез. Если Судислав согласится на поединок (а победичи не сомневались, что согласится), то его проведут прямо здесь, на священном холме, перед ликами богов. Между вкопанными кругом истуканами была довольно просторная площадка, на которой уж точно хватит места двум бойцам.

Наконец самую полоску небокрая окрасило червонным — из-за редких летних облаков несмело выглянула девица Заря. Ярослав, весь последний час сидевший молча и обдумывающий сказанное отцом, поднялся, готовый выходить из избы, но Вельмира поспешила его остановить.

— Вот, возьми. — Она вложила в его руку небольшую деревянную дощечку на верёвочке — резу силы. — Спрячь под рубаху…

Ярослав кивнул. Он как раз снял гривну с выкованной из железа резой Перуна: украшение бы мешало, а реза… Перун и так помогает ему, воину, князю, благословляет его и защищает, и, наверное, неважно, наденет ли он в бой резу, названную в честь бога войны и грозы, или нет. Но вот реза силы… Одна из рез, названных именем не бога, а человеческого качества, казалась Вельмире уместнее в тот миг.