Навья княгиня

Глава 8. Вещие сны

Это ритуал — зажигаем костровища,

Риту-ритуал — наше племя хочет пищи,

Это ритуал — каждый сон твой будет вещим,

Риту-ритуал — все найдут, что они ищут.

(Helvegen — Ритуал)

Во второй раз князь Судислав позвал к себе Лютомира через три дня. Всё это время он обсуждал предложение княгини Вельмиры со своими боярами и воеводой, но Володея в этих советах участия не принимала и поэтому не знала, что именно решил её муж насчёт победичей. Да даже если бы и узнала — что толку? Её мнения всё равно никто не спрашивал.

Конечно, Володея хотела мира. В прошлый раз победичи разбили дубян, и кто сказал, что не разобьют вновь? Разве что Судислав учтёт допущенные прежде ошибки… Может, прикажет другим племенам привести ему помощь — с тех пор, как он завоевал летичей и берестян, они должны были подчиняться ему во всём. Володея сама была родом из племени летичей и вышла замуж за дубянского князя в знак мира между двумя племенами. Хотя все вокруг понимали: княгиню следовало считать скорее заложницей, едва ли не полонянкой. И если её отец, летичский князь, задумает вновь обрести свободу и независимость от дубян, Володее точно не поздоровится.

Поэтому и привести в Верхнереченск войско, хотя бы сотню человек, он тоже обязан. Но княгиня за годы брака успела неплохо узнать своего мужа и быстро уяснила: он самоуверен до глупости. Он может решить, что его дружины и дубянского войска хватит для того, чтобы покорить «лесных дикарей» несмотря на то, что в прошлый раз у него ничего не вышло.

И обе её догадки в равной степени оказались верны.

За день до того, как Судислав объявил о своём решении, вечером, на закате, Володея шла из поварни в избу. Начало лета в дубянских землях выдалось прохладным, но сегодняшний вечер оказался довольно жарким. Княгиня то и дело обмахивала лицо краем убруса: в душной поварне она едва не упала в обморок, а снаружи сильно легче не стало. Володея подняла голову и сделала глубокий вдох, но это не помогло, и тут же у неё закружилась голова, а к горлу подступила тошнота. Вечернее небо над головой резко стало темнеть, будто солнце-Дажьбог, увидев, что княгине худо, поспешило побыстрее спрятаться за небесными воротами, дабы больше не припекать ей голову.

Может, Володея бы и упала — а облокотиться о стену она не успела, — но её вовремя поймали. Чья-то рука пребольно сжала плечо, отчего захотелось вскрикнуть, но княгиня сдержалась: даже здесь, в безлюдном дворе, она должна оставаться величественной и вести себя пристойно.

А когда головокружение прошло, она увидела напротив себя воеводу Ингольва. Он улыбался, но в его ярко-синих глазах плескалась тревога.

— Что с тобой, княгиня? — протянул он полушутливо.

Тогда Володея обнаружила, что вокруг ещё светло, вопреки тому, что ей показалось несколько мгновений назад. Солнце садилось медленно, но даже последние его лучи были ярки и горячи… И волосы Ингольва — длинные, покрывающие плечи, — напоминали эти лучи, а ещё мёд или робкое пламя только-только занимающегося костра.

— Ты береги себя, — продолжал воевода, — тебе же с нами в поход идти…

— Что?

Володея замерла. Ингольв по-прежнему держал её руку своими цепкими пальцами, и слава богам, иначе бы она точно упала — но уже не из-за жары и головокружения, а от оглушающего удивления его словам. Какой поход, что он такое говорит?

— А князь тебе не сказал? — Ингольв перестал улыбаться и поднял рыжую бровь.

— Он мне ничего не говорил, — призналась Володея, тряхнув рукой.

— Прости. — Воевода положил ладонь на рукоять своего варяжского меча. — Может, он опять передумает: вчера он не хотел идти на победичей сам, решил натравить на них хазар… Потом сказал, что не станет воевать, попытается добиться мира и в знак его женится на княгине победичей.

— Женится? — Володея вскрикнула, но Ингольв посмотрел на неё пронзительно, призывая к тишине. — Но ведь… а как же я?

— Я слышал, ваши князья могут брать и по две жены, и больше…

— Не только князья, — вздохнула она. — Все мужчины могут… Могли. Так уже давно никто не делает. Точнее, может, те же победичи делают, я не знаю, но у нас, летичей, да и у дубян тоже…

И что же, Судиславу мало челядинок, с которыми он то и дело развлекался? Он делал вид, что скрывается от Володеи, но ей частенько втайне сообщали, что князь ту одну девку в углу зажмёт, то другую в горницу княжескую притащит — а они и слова сказать не смеют… Володея не винила их. Да и мужа тоже не винила — такова его природа, таковым его, мужчину, боги создали. Но раз он захотел обладать этой девушкой, княгиней победичей, то обязательно ли жениться на ней?

— Наверное, князь об этом вспомнил и передумал. — Ингольв усмехнулся снисходительно, словно говорил о ребёнке, о мальчишке, который только-только оторвался от груди матери, а уже мечтает о подвигах, спасении дев из княжества Кощеева и сражениях с поляницами. — А сегодня он вот что решил. — Воевода оглянулся, проверяя, не подслушивает ли кто, но во дворе было пусто. — Он всё-таки собрался идти сам, со своей дружиной, но понял, что ему не помешает помощь других князей. Твоего отца, например…

Володея вздрогнула — только недавно она думала об отце, боялась, что Судислав заставит его участвовать в этой войне… Неужели угадала?

— Так пусть отец идёт в поход, — пролепетала она дрожащим голосом, — я-то здесь причём? Не поведу же я его войско вместо него.

— Дело в том, что войско твоего отца князю пока не нужно, — терпеливо объяснил Ингольв. — Но оно может пригодиться, если победичи нас снова разобьют или если разведка узнает, что они много людей собрали, больше, чем у нас. А чтобы твой отец наверняка привёл подмогу… — Воевода замолчал и отвернулся, глядя на небокрай.

Володея поняла его. Если она останется в Верхнереченске, пока муж её будет воевать в Воронце, то заложницей быть, можно сказать, перестанет. И её отец сможет не бояться за жизнь своей дочери и будет только рад отказать Судиславу в помощи. Или вообще ударит в спину, перейдя на сторону победичей. А вот если она поедет с мужем… постоянно будет у него на виду… Стоит летичскому князю хоть слово против сказать — и первой пожалеет об этом именно Володея.

Что ж, это была хорошая мысль. Княгиня даже на миг почувствовала, что восхищена своим мужем, который это придумал.