Навья княгиня

— Не гоже, — покачал головой воевода. — Надо кого-то из бояр послать с дружиной. Эй, Будинович! — позвал он неожиданно, и Вельмира даже вздрогнула — одновременно с молчаливым боярином. — Лютята, ты молчишь весь день, что за думу думаешь? — Последние слова его прозвучали не без насмешки.

— Да чего говорить, если я со всем согласен? — поднял голову Лютомир.

Вельмира думала, что от долгого молчания его голос будет хриплым, тихим, звучащим будто из-под земли, из владений Кощеевых… Но нет. Лютомир говорил достаточно громко и чётко, голос у него был низким, но не пугающим, в общем, самым обычным. Обычным, как и вся внешность боярина — синие глаза, русые волосы, небольшая борода… Лишь довольно заметная полнота добавляла ему некой внешней самобытности. Кафтан на нём был в меру нарядным, украшенным ромейским жёлтым шёлком, но всё же не слишком богатым. Вельмира пока ещё мало узнала об этом человеке и теперь полагала, что и сам Лютомир не был особо знатен и влиятелен — посему и молчал, зная своё место. Но Мстивой обратился именно к нему…

— Поедешь в Верхнереченск? — спросил Мстивой.

— Поеду, — отозвался Лютомир.

Как просто он согласился… Из-за его бесконечного молчания, отрешённости, скрытности Вельмира не испытывала к нему доверия. Стоит ли делать послом такого человека? Мстивой, наверное, знает лучше… Но Вельмире всё равно это решение казалось ненадёжным. Да и вообще, стоило бы такие вещи обсудить на вече, а не в разгар пира, когда большая часть присутствующих уже вусмерть пьяна…

— А не торопимся ли мы, отец? — подал голос Ярослав, словно прочитавший мысли Вельмиры. Она не выдержала и улыбнулась ему — он избавил её от необходимости говорить то, о чём она сейчас подумала. Ей пока ещё сложно было осознать себя княгиней, госпожой всех этих людей, имеющей право указывать им, что делать и чего делать не надо. — К чему посреди пира послов назначать? Пусть княгинюшка подумает, — он кивнул на Вельмиру, — и сама решит, кого посылать.

— Я всех местных знатных мужей пока ещё не знаю, — кивнула она, — дайте срок — присмотрюсь и решу, кто послом будет.

— А мёд-то закончился! — заявил уже довольно сильно пьяный Добран. — Княгиня, матушка, что же это у нас чарки-то пустые?

И Вельмира вновь побежала в поварню — приказать челяди принести ещё пива и самой, как хозяйке, наполнить свой пиршественный рог.

На дворе уже совсем стемнело: открыла вечерняя Заря небесные ворота, зашёл в них Дажьбог, зато вышел Хорс-месяц со своими дочерями-звёздами. Ночь была тихой, ясной, прохладной, и Вельмира невольно замерла посреди двора с пустым рогом в руках. Она сделала глубокий вдох, наполняя грудь запахами этой чудесной ночи. По привычке мысленно взмолилась: «Мара-Марена, матушка полнощна да кощна, почитаю тебя и уважаю, но не смотри мне в глаза сегодня, не касайся меня своим дыханием…» В такую ночь и правда хотелось жить, жить вечно, не переставая вдыхать этот свежий, прохладный воздух, наслаждаться жизнью…

— Велька!

Голос Ярослава вырвал её из этого колдовского ступора, но в то же время он вполне сочетался с ощущениями этой ночи, с желанием Вельмиры в полной мере прочувствовать эту жизнь… Ярослав для неё уже успел стать неотделимой частью этой жизни как один из проводников её из мира Марены за рекой в мир живых, мир на правом берегу Воронца.

— Велька, выходи за меня, — уже тише, оглянувшись на избу, проговорил Ярослав, и Вельмира вздрогнула.

Она поняла, что он был уже ощутимо пьян, и негромко рассмеялась.

— Протрезвеешь — тогда и засылай сватов… если не забудешь!

Ярослав замер и ничего не ответил. Кажется, он ожидал согласия прямо сейчас… Да что ж за дубовая голова! Сказано же — пока срок печали не пройдёт, и думать ей о женихе нельзя.

— Я с матушкой посоветуюсь, — продолжила Вельмира, — Мокоши да Живе жертвы принесу, чтобы нужный путь указали… После дня Ярилина где-то печальные одежды сниму — тогда и засылай сватов, — повторила она, как в сказке. — Или, может, тебе отец другую невесту подыщет к тому времени?

— Не нужна мне другая! Да и не девка я, чтобы мне отец невесту выбирал… Это вон Зарянке он кого-то в Холмогороде нашёл, а я и сам могу.

— Она хоть раз своего жениха видела? — встрепенулась Вельмира — судьба подруги была ей вовсе не безразлична.

— Ни разу не видела. И мы, кажется, не о моей сестре говорим.

Ярослав сделал шаг вперёд, споткнулся — но на ногах удержался. А Вельмира продолжала стоять недвижимо, наблюдая, как он в ночном мраке приближается к ней, словно воплощение девичьей мечты… Он и был её девичьей мечтой, но тайной. Он ей нравился и до того, как она ушла к Завете, но тогда она была слишком мала, чтобы всерьёз думать о каких-то чувствах к нему и уж тем паче — о женитьбе. Потом, в лесу, у святилища Марены, размышлять о любви она не имела права. Да, Вельмира вспоминала Ярослава, представляла, каким он станет, когда повзрослеет, возмужает… Когда из мальчика превратится в мужчину. И её ожидания оправдались сполна.

— Ярик, мы не виделись шесть лет, — вздохнула Вельмира, дрожащими пальцами сжимая пиршественный рог — боялась уронить. — Я помню наши детские игры, мы же с тобой едва ли не с рождения друг друга знаем… Иногда мне кажется, что и до рождения знали, — добавила она с ухмылкой. — Ещё когда суденицы нити наших жизней только начали прясть… Но то было давно. Мы были детьми — и совсем другими людьми. Нам нужно узнать друг друга заново, Ярик, — покачала головой Вельмира.

— Думаю, к той поре, когда ты печаль прекратишь носить, успеем узнать, — усмехнулся он и подошёл к ней совсем близко.

Вельмира сжимала рог холодными пальцами и поэтому никак не могла оттолкнуть его, никак не могла помешать ему, когда он положил тяжёлые ладони на её плечи. Можно было бы, конечно, вырваться и убежать — в избу или поварню… Или врезать ему прямо рогом, чтоб неповадно было…

Но она не стала.

Лишь чуть отвернулась и тихо, почти шёпотом, сказала:

— Мне в поварню надо… насчёт мёда похлопотать.

Тогда Ярослав лишь пожал плечами, слабо улыбнулся и убрал руки. И хотя бы благодаря этому Вельмира поняла, что лучше жениха ей в Воронце не найти.