Последний

Наступил девяностосекундный метаболический коллапс.

Мои ноги подкосились прямо на мокрых досках моста. Центр тяжести рухнул, мышечные волокна превратились в бесполезную кисельную массу, и я тяжело повалился боком на настил, не способный сделать даже мелкий вдох.

Боевой маг Макар неторопливо сделал три шага по мосту и остановился надо мной. Его лицо оставалось абсолютно спокойным, а тёмно-бордовый камень на перстне продолжал пульсировать тусклым фиолетовым светом.

Из-за пазухи он вытащил тяжелые бронзовые кандалы с мягкой подкладкой из конского волоса — специальное захватное снаряжение Оболенских.

— Отличный образец, — тихо проговорил маг, наклоняясь ко мне. — Слишком быстрый, но против поля крови твои мышцы — просто кусок мяса.

Я лежал на досках, полностью парализованный девяностосекундным коллапсом. Мои ноги и плечи не слушались. Мышечный тонус упал до нуля.

Но моя левая рука всё ещё лежала на мокром настиле, а средний палец оставался натянутым на пусковой корд пружинного метателя. Механическая система не зависела от работы моих митохондрий или нейронных сбоев. Ей требовалось лишь легкое физическое усилие в полкилограмма.

Я сжал средний палец, преодолевая дикий тремор.

Сухой металлический щелчок.

Гранёная стальная игла, вылетевшая из медно-латунной трубки на моём предплечье, насквозь пробила правую кисть мага — прямо между костями костяшек, раздробив серебряный перстень с кровным камнем.

Артефакт со звоном лопнул, рассыпавшись на мелкие тёмные осколки.

Магическое поле мгновенно схлопнулось. Макар дико взвыл от неожиданной острой боли, выронил бронзовые кандалы и схватился за пробитую ладонь, из которой хлынула тёмная венозная кровь.

Воспользовавшись его секундным замешательством и срывом поля, я собрал остатки сил, изо всех сил перевернулся через бок и вместе с головой рухнул с края моста вниз — прямо в холодную, бурлящую воду сточного канала.

Речной поток подхватил моё беспомощное тело и потащил по течению, прочь от моста и раненого мага.

Я вынырнул в пятистах метрах ниже по течению, у заброшенных пристаней кожевенного завода, и с трудом выполз на мокрую речную гальку.

Девяностосекундный коллапс отпустил, но физиологические последствия магического удара оказались тяжелейшими.

Мои руки продолжали непрерывно, сильно трястись — тяжелый тремор пальцев и предплечий не проходил, и этот спазм затянулся на полные двадцать минут. Внутренняя температура тела намертво застряла на отметке тридцать девять градусов, выжигая остатки сил. А в затылке всё ещё тупо ныл отголосок фантомной боли.

Я сидел на холодной речной гальке, пытался сжать пальцы в кулак, но пальцы меня не слушались, беспомощно ходя ходуном.

Впервые с момента пребывания в этом мире я столкнулся с фактором, против которого вся моя инженерная подготовка, пружинное оружие, плотные кафтаны и высокая скорость реакций оказались бесполезны.

Магия Оболенских не имела физического объема или траектории. Это было невидимое поле, которое проникало сквозь любую материю, действовало напрямую на клеточном уровне и сжигало мои ресурсы за считанные секунды.

Моя физическая защита была полностью пробита. И если Совет Оболенских направит ко мне двух таких адептов одновременно, у меня не останется ни единого шанса выжить.