Последний

Глава 2. Человек на земле

До противников оставалось тридцать пять метров по прямой. Я залег за углом мокрой стены из красного кирпича и быстро оценил обстановку. Пошел дождь, нудный, мелкий, холодный. Капли сразу смешивались с угольной пылью и глиной, так что вся мостовая превратилась в скользкое грязное месиво. Мой внутренний вычислитель выдал коэффициент сцепления подошв с дорогой: всего около нуля целых трех десятых. При резком рывке ноги уедут назад, а тратить лишнее время на скольжение я не собирался. Вдали глухо стучал поршень и шумно стравливался воздух. Слуховой анализатор опознал работу примитивной двухтактной паровой машины, которая крутила подъемный кран где-то в гавани. Уровень здешней техники в очередной раз подтвердил свою отсталость.

Их было трое. Я быстро прикинул их ТТХ и отметил уязвимые зоны. Первый боец, самый здоровый, держал в кулаке тяжелую дубину из свежего ясеня. Рост у него был под метр восемьдесят пять, а весил он точно за девяносто килограммов. Здоровяк, но с явным излишком жира. Это гарантированно снижало скорость его реакций и увеличивало время отклика мышц. Его правое плечо висело чуть ниже левого, скорее всего, из-за старого перелома ключицы или кривой мышечной нагрузки. Стоял он спиной и караулил жертву. Второй костолом увлеченно пинал парня на земле тяжелым кожаным сапогом. Рост примерно метр восемьдесят, вес около восьмидесяти килограммов. Он полностью ушел в процесс, его внимание сузилось до габаритов лежащего тела. Каждый раз при замахе он переносил всю тяжесть на одну ногу. Динамический баланс у него в этот момент становился нулевым. Хватит легкого толчка по опорной ноге, чтобы он полетел в грязь. Третий боец стоял немного в стороне. Рост около метра семидесяти пяти, вес в районе семидесяти пяти килограммов.

Он расслабился, опустил руки и просто наблюдал за избиением. Судя по его ленивой позе, он выполнял роль пассивного прикрытия и не ожидал никакого сопротивления извне. На его поясе висел короткий нож в простых кожаных ножнах, закрепленный под правую руку. Парень на земле уже почти не защищался. Он просто сжался в комок, прижал локти к ребрам и тихо хрипел при каждом новом ударе. На его лице смешивались грязь, дождевая вода и свежая венозная кровь. Я начал расчет энергетического бюджета на предстоящее столкновение. Мой организм требовал бережного отношения к ресурсам. Любой пиковый режим работы с максимальным ускорением запускал работу митохондрий и сжигал глюкозу с огромной скоростью. Такой режим был строго ограничен пятнадцатью секундами непрерывной нагрузки. После этого неминуемо наступал метаболический коллапс: мышечные волокна забивались молочной кислотой, а мозг начинал испытывать острую гипоксию из-за нехватки кислорода в крови. Мне следовало действовать в энергосберегающем режиме.

Мне нужна была только чистая анатомия, верные векторы сил и экономичные движения по самым коротким путям. По моим расчетам на ликвидацию всей тройки уйдет не больше трех секунд. Бюджет энергии: сорок две килокалории.

Я шагнул из тени и бесшумно пошел по скользким камням. Походка мягкая, центр тяжести опущен, колени полусогнуты для амортизации на неровной дороге. Троица даже не повернула головы. Шум воды, стук поршней в гавани и хрипы парня на земле надежно скрывали мое приближение.

До первого врага оставалось три шага. Это был тот самый костолом, который пинал жертву сапогом. Он как раз поднял правую ногу для нового удара. Вся его туша держалась на левой опорной ноге. Идеальный момент.

Я резко выкинул тело вперед. Моя правая нога скользнула по грязи и уперлась в выступ брусчатки. Я с силой наступил ребром подошвы на внутреннюю сторону его коленного сустава. Мой вес придал удару нужную инерцию. Раздался сухой, громкий хруст ломающейся кости, и сустав выгнулся в обратную сторону. Мужчина дико заорал, потерял опору и тяжело рухнул боком прямо в лужу. Он судорожно хватал себя руками за покалеченную ногу.

Вожак с дубинкой среагировал быстро. Он начал разворачивать свое тяжелое тело ко мне и попытался вскинуть ясеневое оружие для замаха. Двигался он слишком медленно, неповоротливо.

Пятиться я и не думал. Вместо этого рванул вперед, ломая его дистанцию. Левый кулак раскрылся в последний момент, и я жестко вбил пальцы «копьем» прямо ему в кадык, чуть выше воротника. Хрящи поддались со знакомым глухим треском. Мужчина сразу захрипел. Глаза выкатились из орбит, дубина выпала из ослабевших пальцев, а сам он тяжело сел на колени. Из-за спазма горло заперло намертво, так что сделать хоть один нормальный вдох у него уже не получалось.

Третий наконец опомнился. Вся его лень улетучилась за секунду. Он отшагнул и судорожно схватился за рукоять дешевого ножа. Слишком медленно. Я ушел корпусом влево, сбил линию прицела и перехватил его запястье на взлете, когда лезвие еще даже не вышло из ножен. Жесткий захват отключил ему пальцы. Короткое движение против часовой стрелки, и я вывернул его локоть наружу. Сустав хрустнул. Боец взвыл, пальцы у него сами разжались, и нож шлепнулся в жижу. В ту же секунду я снизу вверх всадил основание левой ладони прямо ему в челюсть.

Зубы клацнули. Голова резко ушла назад, в шее что-то хрустнуло, и боец без чувств повалился лицом в мокрую глину.

Все. Мой внутренний таймер замер на отметке в две целых семь десятых секунды. На бой ушла сорок одна с половиной килокалория.

Пульс поднялся всего до семидесяти восьми ударов в минуту. Мышцы не испытывали усталости, дыхание оставалось ровным и глубоким. Я наклонился и подобрал ясеневую дубинку. Осмотрел ее. Древесина была плотной, тяжелой, на рабочем конце красовалась грубо прикрученная полоса окисленного железа. Оружие весило около двух килограммов. Баланс отвратительный, центр тяжести смещен слишком далеко вперед. Для длительного боя этот инструмент не годился: он быстро утомлял мышцы предплечья. Я просто отбросил его в сторону, дубинка с глухим стуком покатилась по мокрым камням. Парень на земле перестал хрипеть. Он лежал на боку, судорожно прижал колени к груди и со страхом смотрел на меня снизу вверх. Из его разбитого носа текла темная, густая кровь, она быстро смешивалась с дождевой водой и грязной жижей на брусчатке. Его зрачки были расширены от шока и боли, дыхание оставалось частым, поверхностным. Вокруг пахло мокрой псиной, ржавым железом и дешевым табаком, который курили нападавшие. — Не надо… — выдавил он сквозь опухшие, окровавленные губы.