Последний

Я вернулся обратно в холодный подвал. Мирон так и сидел на охапке стружек, бережно прижимал руку к боку и уныло ковырял щепкой в маленькой печурке, в которой еле тлели сырые дубовые обрезки. В сыром воздухе висел плотный, едкий дым, от которого першило в горле.

Я молча сел на грязный ящик прямо напротив него.

— С бумагами ничего не вышло, — ровно произнес я. — Нам отказали, поскольку никакого Родового имени у меня нет, а без этого для их конторы я вообще не существую.

Мирон только кашлянул, судорожно скривив губы, и на секунду замер, глотая воздух. В сыром подвальном полумраке щеки у него совсем провалились, под глазами залегла тяжелая синева, а торчавшая прямо из ребер латунная трубка заметно дрожала при каждом вдохе.

— Говорено же было, Эшер… — с трудом проскрипел он, не поднимая головы. — Ты и впрямь решил, будто монетами тут всё перекрыть можно? Золото твоё — просто кусок мягкого металла. Таскай с собой хоть целый мешок серебра, но если за спиной клана нет, прирежут в первой же подворотне ради забавы. И мстить никто не пойдет, потому как заступаться за тебя некому. Имени-то не числится. Здешние суды безродных вовсе не замечают, ты для них хуже дворового кобеля: собаку хоть приходский поп коркой прикормит, а тебя раздавят и сапог не вытрут, коль к Роду не приписан.

На планетоиде сломанный шейный позвонок или разрыв артерии снимали любые вопросы на месте, причем без всяких формальностей. Здесь же против местной гербовой бумаги кости и сухожилия не работали. Я переложил из ладони в ладонь тяжёлый медный кругляк и подошёл ближе к нарам, отслеживая, как мутнеет и покрывается липким налетом латунь на ране Мирона.

Вдруг мои уши поймали резкое колебание воздуха наверху.

По дощатой лестнице мастерской кто-то шел вниз. Сапоги с железными подковами тяжело стучали по ступеням. Я услышал знакомый металлический скрежет оружия о заклепки на кожаных куртках. Шли они открыто, даже не думали прятаться или ступать мягче.

Мирон замер на стружках, дыхание у него прервалось от страха.

Я мгновенно вскочил на ноги. Вес ушел вниз, мышцы бедер налились упругой силой для прыжка. Чтобы изготовиться к бою, мне хватило доли секунды.

Дощатая дверь подвала с треском влетела внутрь от сильного удара ноги. В проеме выросли два силуэта. Они носили кожаные куртки с медными знаками Рода Вяземских. На бляхах тускло отсвечивал колос пшеницы. В руках первого лежал тяжелый арбалет, ствол смотрел прямо в грудь Мирону. Второй боец сжимал короткий тесак из кричного железа. Храповой замок оружия негромко щелкнул, фиксируя тетиву.

— Вот вы где, голубчики, — оскалился арбалетчик и не сводил прицела с Мирона. — Управляющий Вяземских очень злится, когда его законные рабы бегут в чужой сектор. Без глупостей, безродные, иначе я вгоню этот стальной болт прямо в твое дырявое легкое.