Служба продолжается

— Пять дней.

— Для остальных. У вас украли сутки, которых вы не прожили. Это не ваша вина.

Шубин смотрел на фотографию.

— А если я что-то сделал?

— Тогда разберутся по фактам.

— Вы бы себе поверили?

Андрей вспомнил собственный переход. Белая вспышка, вода, снег. Он тоже не знал, что произошло между бетонным складом и берегом. Только его пустота занимала секунды, не день.

— Нет, — ответил он. — Но я бы не обвинял себя без доказательств. Это разные вещи.

Бельская постучала по часам.

Шубин спросил быстро:

— Там, откуда вы, память умеют возвращать?

— Иногда. Не всегда.

— Значит, и будущее не всё умеет.

— Особенно будущее.

На следующий день нашли Крайнова.

Тело заметил экипаж сторожевого катера у восточной оконечности. Оно зацепилось ремнём за подводный трос и держалось ниже поверхности. Вода была холодной, разложение почти не началось.

Андрей узнал о находке по колоколу лазарета. Один длинный удар — приём погибшего военнослужащего. Карпов стоял у ворот, когда носилки внесли во двор. Не подошёл. Только снял фуражку.

Крайнову было двадцать три.

Бельская не пустила Андрея в секционную. Ярославцев разрешил присутствовать за стеклом, считая, что тот может заметить военную деталь. Спор закончился компромиссом: Андрей стоял в соседней комнате и слушал выводы, не видя большей части тела.

Смерть наступила от утопления. В лёгких вода, на голове неглубокая рана. Пуля и клинок не применялись. На запястьях — следы мягких ремней. Под ногтями — дерево и тёмная краска.

Главное обнаружили внутри.

Бельская вышла бледнее обычного. На перчатках не было крови, но она долго мыла руки.

— Его контур дважды принуждали работать, — сказала она. — Сначала внутреннее ускорение. Очень грубое. Поток загнали в мышцы ног и спины, как при побеге или переносе тяжести. Потом поверх него наложили внешнее охлаждающее закрепление.

— Зачем охлаждать? — спросил Гребнев.

— Чтобы остановить перегрев и сохранить ткани. Но школы несовместимы. Внутреннее принуждение сделано по северной русской схеме: через позвоночный узел. Охлаждение — проводниковое, западное, как след на Шубине.

Ланге подтвердил:

— Один практик редко владеет обоими способами. Они требуют противоположной привычки потока.

— Значит, двое, — сказал Ростовцев.

— Или установка и человек, — добавил Крестов. — Машина может имитировать направление без привычки.

Андрей спросил:

— Когда воздействия наложены?

— За несколько часов до смерти. Между ними не больше получаса.

— Он бежал или тащил что-то. Потом его охладили, связали, ударили и бросили в воду.

— Это одна версия, — сказал Ярославцев.

— На руках следы краски. Какого цвета?

Бельская показала стекло. Под увеличением частицы были тёмно-зелёными.

Крестов нахмурился.

— На старом причале так красят грузовые рамы. Морская смесь с медью.

— Значит, Крайнов был там, — сказал Ростовцев.

— Или касался предмета оттуда, — поправил следователь.

— И зачем его заставляли работать? — спросил Андрей. — Военный патруль не станет добровольно переносить груз для неизвестных людей.

Гребнев посмотрел на закрытую дверь секционной.

— Если угрожали товарищам — станет.

Карпов вошёл последним. Лицо у него было неподвижным.

— Чесноков сделал бы то же, — сказал он. — Любой из них.

Ярославцев раскрыл папку.

— Мезенцев и мастер причала задержаны. Ремезов исчез вчера после осмотра. По адресу найма не жил. Документы подложные.

Андрей вспомнил рассечённое ухо, чёрную печатку и быстрый взгляд.

— Значит, он понял, что я запомнил.

— Или ушёл по плану, — сказал следователь. — Не делайте себя центром чужой операции.

— Не делаю. Просто учитываю.

— Отныне с базы не выходите. С причалом не работаете. О Ремезове никого не расспрашиваете.

— Приказ?

— Да.

— Принял.

Ярославцев остановился, явно ожидая продолжения.

— И всё?

— Вы хотели, чтобы я нарушил сразу?

— Хотел понять, считаете ли приказ разумным.

— Считаю. Если он видел меня, я могу вывести его на тех, кто охраняет. А пока я без оружия, документов и права выйти за ворота, приманка из меня плохая.

— Вы удивительно здравы, когда решение совпадает с вашим.

— Это общее человеческое свойство.

Карпов не участвовал в споре. Он смотрел на зелёную краску под стеклом.

— Крайнова семье кто сообщит? — спросил он.

— Я, — ответил Гребнев.

— Разрешите мне присутствовать.

— Разрешаю.

— А Чеснокова продолжат искать?

— Пока не найдены все, поиск не прекращается.

Боцман кивнул.

Ночью Андрей записал в блокноте имена патруля. Квартирмейстер Чесноков. Практик Зотов. Матросы Шубин, Крайнов, Поспелов.

Возле Шубина поставил: «жив, память до птицы».

Возле Крайнова: «погиб, вода, два воздействия, зелёная краска».

Три строки оставались пустыми.

Потом он нарисовал причал: склады, лебёдка, следы четырёх рам, место большого судна. Рядом — походку Ремезова, рассечённое ухо и чёрную печатку. Рисовал плохо, но память закреплял не рисунок, а действие.

Белая борозда перестала быть только природной аномалией.

Вокруг неё работали люди. Они арендовали склады, подделывали журналы, меняли ремни, кормили пленников и умели забирать из памяти ровно столько, сколько им требовалось.

Магия не делала преступление непостижимым.

Она просто давала преступникам новые инструменты.

А люди оставались прежними.

Крайнова опознал Шубин.

Бельская предлагала показать только лицо, но матрос потребовал увидеть руки. На левом большом пальце у Крайнова не хватало ногтя после старой якорной травмы. Шубин посмотрел, кивнул и вернулся в палату без помощи.

Через десять минут у него началась дрожь.

— Теперь помните? — спросил Ярославцев.

— Нет.

— Тогда что произошло?

— Я должен помнить.

— Это не ответ.

— Другого нет.

Бельская выгнала следователя и дала Шубину не сонное, а обычную горячую воду с мёдом. Матрос сидел на койке, прижимая кружку к груди.

— Он мог погибнуть из-за меня, — сказал он Андрею.

— Мог.

Карпов резко повернул голову.

— Андрей Сергеевич.