Страница 158 из 205
У Черкасского в кабинете уже лежали листы о потерянном складе, утонувшем улове и возможном повреждении пустых домов. Он не занимался выплатами посреди угрозы; распорядился сохранить имена владельцев и оценку свидетелей до начала боя, пока есть что сравнивать. Кузьмин поставил свою подпись рядом с сетью Анфисы Ведениной, которую сегодня ещё видели на причале. Если утром люди попросят возмещения, государство должно будет знать, что пропало от воды, а что уничтожат его собственные орудия.
Андрей на минуту закрыл глаза, слушая, как в удалённом здании меняют лошадей у тележки. Имена в списках не были помехой подготовке обороны. Они объясняли, за кого и почему держат этот холм. Он хотел выйти к берегу, увидеть своими глазами, где теперь граница. Бельская остановила его у двери одним словом: «Пульс». Андрей проверил и остался. Пока что там были люди, чьим глазам он мог доверить наблюдение, если правильно спросит, что именно они видели.
Сверив всех переведённых из школы, Аглая Сергеевна прислала в штаб свой лист. Каждая семья стояла в двух строках — кто вошёл в старое здание и кто вышел через заднюю дверь. Одно имя сперва отсутствовало во второй графе: Глушков записался на входе в складе вместо школы и отправился другой дорогой. Пелагея подтвердила, что видела его с клеткой голубей, которую он всё-таки успел вынести до перемещения границы. Исправление показалось Гребневу пустяком лишь на мгновение. При ночном подсчёте именно такое расхождение обычно превращается в приказ послать людей обратно к разрушенной крыше. Он распорядился прочитать итог у двух пунктов сразу.
Отец Николай оставался у дверей школы до последнего учительского ящика. Он не позволил подросткам унести тяжёлый железный глобус из учебного шкафа, хотя они привыкли спасать пособия от любой непогоды. Вынесли тетради с именами и классными списками. Глобус мог подождать отлива, люди — нет. Последняя группа нашла свою новую комнату на холме, и только тогда школьный дежурный погасил лампу. Свет на берегу теперь исходил почти исключительно от военных постов и странной гладкой воды.
Бельская велела ему выпить воды, прежде чем опять работать с картой. Андрей послушался, считая медленные удары сердца. В темноте начался звон берегового поста — не вчерашняя диверсия, не тренировочный сигнал. Два коротких, пауза, ещё два. Рыжов сообщил с косы, что в воде появилось движение, и запросил приказ отходить на укреплённый уступ. Оболенский дал приказ сразу. Далёкое лицо воды при этом осталось гладким: двигалось что-то внутри, не нарушая его.