Служба продолжается

Глава 24. "Первый вал"

Северный берег, 31 октября 1890 года

Рыжов бежал от косы не так быстро, как мог. Сзади поднимались двое матросов с контрольной пластиной, и человек у укреплённого уступа должен был видеть их обоих, прежде чем закрыть проход. Море осталось гладким. Внутри него двигались тёмные длинные фигуры, слишком близкие к поверхности, чтобы их можно было принять за обычный корабельный киль.

— Угроза, — доложил он Оболенскому у каменной стенки. — Вид: несколько движущихся тел в воде, не установлены. Место: коса, у второго водоприёмника. Время: сейчас. Люди с поста выходят последними.

Лейтенант повторил приказ отходить до второй линии и спросил у двух других наблюдателей, видели ли они те же тела. Один подтвердил движение, другой видел лишь несовпадающие отражения. Этого хватило для боевой готовности, не хватило для выстрела по морю там, где могли остаться рыбацкие лодки. Гребневу ушёл условный огонь, Игнатьеву — направление ожидаемого выхода. Нижний караул не снимали: дверь под скалой могла открыть иной путь.

Первый предмет вышел из воды боком и опёрся на берег шестью тонкими конечностями. В свете фонаря его спина выглядела прозрачной, а под ней медленно двигалось серое содержимое, похожее на песок в перевёрнутых часах. Оно не разглядывало людей. Развернулось к железной опоре, оставленной у водоприёмника, и ударило по ней суставом с узким блестящим выступом. Опора раскололась, как переохлаждённое стекло.

— Не стрелять по первой без команды, — сказал Оболенский.

За ней поднималось ещё пять. Они шли не строем, но поворачивали вместе всякий раз, когда в воде менялась длинная тень. Гуров измерил направление через внешнюю пластину и велел дать по их пути короткую сдерживающую дугу. Два мага встали на разнесённых опорах; энергия на мгновение стянула край берега, сделав шаг существ короче. Пока они привыкали к новой длине пространства, Игнатьев получил подтверждение, что сектор за ними пуст от гражданских и судов.

Первый залп ударил не в воду, а в открытый участок прибрежного камня. Шрапнель разбила сразу двух существ. Прозрачные пластины на их спинах отлетели и рассыпались мелкими сухими хлопьями. Третье упало, но снова поднялось на оставшихся ногах. Игнатьев не знал, умирают ли они от повреждения корпуса; зато видел, что разрушенный сустав не восстанавливается немедленно. Он приказал пристрелять левый край, сохраняя орудия заряженными для той части тени, которая всё ещё лежала под водой.

Рыжов впервые почувствовал, что его ночное указание безопасного выхода вошло в чужой точный приказ. Батарея стреляла туда, где не было Акулины, Вари и спящего мальчика. Если бы они остались в домике, Игнатьев сейчас выбирал бы между жизнью троих людей и открытым проходом к крепости. У Рыжова дрожали колени. Он проверил винтовку, дождался команды и пошёл на запасную позицию с отделением Карпова.

В штаб поступил звук боя раньше, чем первое связное описание. Андрей стоял возле карты, опираясь на спинку стула, и пытался разделить два глухих удара орудий от едва слышного нижнего гула. Бельская велела сидеть. Он сел, не споря, и записал время первого залпа рядом с записью, что гражданский маршрут уже был закрыт. Позднее люди могут назвать первые выстрелы ошибкой или победой; сейчас важно было знать, что именно защищали артиллеристы.

Следующее донесение заставило Игнатьева изменить пристрелку. Существо с изломанной спиной не шло за прочими к крепости. Оно ползло к открытой раме у слива, будто искало металл. По безоружной рукояти у него прошёл свет, и снова поднявшиеся конечности задвигались быстрее. Гуров велел вывести первый магический пост из прямой линии между рамой и морем; поддерживать его на месте ради красивой неподвижной границы означало поставить людей на путь, которым чудовище уже воспользовалось.

На резервной позиции Карпов увидел лишь половину этой перемены. Он разместил бойцов не по длинному парапету в одну шеренгу, а парами у каменных зубцов с промежутками для отхода. Кулешов, старый порез на предплечье которого затянулся, отвечал за левую пару; Дробышев с больной рукой в бой не допускался и передавал боеприпасы у сухой стенки. Матрос 2-й статьи Ефим Беликов, вчера таскавший кирпичи под школьные лавки, получил задачу принимать сигналы Игнатьева и следить, чтобы в его секторе не появилось своих между двумя залпами.

Первое существо достигло камня у зубцов, когда артиллерия вновь ударила по дальней воде. Карпов открыл огонь по выступу возле передней ноги. Два выстрела откололи пластинку, третий заставил тело изменить ход. Моряки рядом не начали беспорядочно палить в прозрачную спину: повторили его точку прицела. Существо повернулось, открыло серый бок, и только тогда в него попали ещё с трёх сторон. Оно упало между зубцами, не перекрыв проход своим телом.

Рыжов опустил винтовку и услышал от Карпова короткое: «Проверить тыл». Там уже двигался другой силуэт — меньший, на широких плоских лапах, почти невидимый в мутной воде. Море как будто выпустило два разных вида на одну узкую полосу. Карпов отдал команду отойти на один зубец назад. На месте прежнего камня плоское существо развернулось и выплюнуло серебристую нить. Нить обвила опустевшую стойку. Через миг железо покрылось хрупкой серой коркой.

— По человеку так попадёт — вытаскивать крюком, — сказал боцман, приказывая держать дистанцию.

Гуров наблюдал из-за стационарной опоры. Его люди не превращали боевую магию в череду ослепительных чудес: один удерживал допустимую дистанцию, другой отмечал направление нити по изменению узора на стекле, третий готовил короткую изоляцию при приближении существа. Маги были частью расчёта с теми же сменами, усталостью и пределом. Когда второй пост на секунду ослабел, Гуров отдал команду заменить оператора, а не «поддать силы» уже бледнеющему человеку.

Оболенский получил от Гурова данные и передал Карпову новый рубеж. Рыжов, ожидавший обычного начальственного раздражения из-за отступления, услышал внятную причину: если впустить существо на оголённую линию, стационарная опора отделит его от жилого склона; у первого парапета такого различения не было. Отход на несколько шагов освобождал артиллерии чистый угол. Тот, кто этого не знал, мог принять движение моряков за бегство. На деле оно было частью согласованной схемы.