Служба продолжается

Малинин хотел подхватить ящик с образцом соляной корки, который стоял на наружном стенде. Ковалёв остановил его за ремень. Образец можно будет получить снова, если он не замкнётся на руках мастера. Ящик упал в воду и раскрылся; где-то внизу засветились враз два узких круга. Через секунду погасли. Даже это происшествие не доказывало, что в воде живое существо. Ковалёв отбил время на своих часах и отвёл всех за второй заслон.

Оболенский занял линию вдоль каменного уступа. После недавней травмы плеча врач запретила ему долгую защитную работу; сегодня лейтенант руководил людьми, не держал поле непрерывно. Из материкового подкрепления прибыли два подготовленных мага со штабс-капитаном инженерных войск Сергеем Платоновичем Гуровым во главе. Они развернули три стационарные опоры и проверили каждую до нагрузки. Разговор между офицерами был сухим: Гуров отвечал за магическую устойчивость, Оболенский — за боевой порядок у берега. Андрей, слушая доклад в штабе, почувствовал облегчение, что некому требовать от него стать единственной новой батареей.

Гуров не обещал удержать неизвестный прорыв одним защитным кругом. У его отряда имелись измерители и запасные пластинки, люди были обучены сменять друг друга; все три опоры нельзя было поставить в одной точке, где они пропадут от общего удара. Когда он попросил карту верхнего и нижнего питания, Тучкова указала на опасное пустое место между ними. От неё требовали не гадания, а координаты, где измерять дальше. Ковалёв поставил на карте отметку склада, погибшего раньше своей описи. Один потерянный сарай оказался достаточно точным ориентиром для следующего развёртывания.

Баранов пришёл к Черкасскому с просьбой вызвать Худякова под охраной. Писарь мог разобрать сокращение на обратной стороне старой карты Кузьмина, которое не давалось флотским. Вызов не отменял меры пресечения и не обещал смягчения дела: работа свидетеля и наказание за ложь должны были идти разными дорогами. Худяков пришёл с прямой спиной, но увидел светящиеся пластинки на столе и невольно поискал глазами выход.

Знак оказался внутренним обозначением портовой водомерной станции, закрытой лет семь назад. После неё на мысу оставили железный кожух от прибора и грузовой шкив. Худяков помнил, что в последнюю неделю кто-то запросил цену на ремонт шкива и быстро отменил заказ, хотя счёт за доставку деталей всё-таки оплатили. Платёж прошёл через другую контору, не ту, где он занимал деньги. Вот почему, сказал он, номер не совпадал с накладной призм: вещи оформляли параллельно, чтобы они не сошлись в одной папке.

— Вы это знали при перенумерации футляра? — спросил Баранов.

— Нет. Счёт попал ко мне лишь вчера после ваших вопросов. Я мог прийти с ним утром. Побоялся, что всё, что скажу, сочтут новой попыткой себя спасти.

— Эту мысль я запишу вместе со счётом. Откуда сам лист?

Худяков назвал Пелагею Никифорову и номер книги, где она оставила помету. Баранов послал проверить оба; прежде чем он вернулся, Гуров уже отметил старую станцию отдельным пунктом наблюдения. Исследовать кожух отправят после рассвета и только если побережье безопасно. Обнаруженная бухгалтерская строка не была поводом послать солдата сейчас на замёрзший мыс.

Андрей почувствовал к Худякову неприятную благодарность. Вчера тот помог скрыть ящик ради денег на лечение девочки; сегодня мог помочь вывести жителей. Облегчить этим его виновность заранее не имел права никто. Худяков, увидев, что ему позволяют разбирать карту, будто он остался на прежней службе, остановился и спросил Баранова, отправят ли сестре хоть одну строку о его положении. Дознаватель обещал дать возможность написать письмо без деталей следствия и проверить доставку. В деле этого не требовалось для немедленной обороны. Человеку требовалось.

Черкасский передал Андрею записку из штаба: от школы до монастырской дороги уже открыли запасную калитку. Там сейчас проходили больные, не гражданские толпы. Бельская возражала, что при большем потоке её пациентов затолкают между вещами и детьми. Оболенский назначил две отдельные очереди и часы перемещения; учительница помогла подросткам оставаться у стены, пока проносили носилки. На посту не было драки за первенство. Люди нервничали и спорили, но конкретная последовательность позволяла каждому видеть, что его семья не забыта.

Ночной шкипер подошёл к Сомову с просьбой выйти на лодке и проверить огни у рыбачьего причала: ему показалось, что там люди махают белой тканью. Капитан отказал в одиночном выходе, вызвал береговой сигнал и получил в ответ два обычных красных фонаря. Белой тканью оказался парус, зацепленный за наклонённый руль. При другом ответе он бы отправил шлюпку вместе с сопровождением. На море нельзя было выбрать один строгий принцип — «никого не спасать» или «каждому сигналу немедленно верить». Оно требовало проверки, быстро осуществимой с берега.

В 2:54 Бельская передала из школы, что вдоль монастырской дороги начали гаснуть фонари. Масло в них оставалось; огонь становился маленьким, как будто воздух возле стекла непрерывно двигался вбок. Гуров послал двух своих магов проверить явление с защищённой позиции. На контрольной пластине темнело сразу два края дороги. Вывести всех через неё прямо сейчас означало бы провести больных между тем, чего никто не мог измерить под ногами.

Гребнев остановил поток и приказал удерживать школу с уже вошедшими, пока найдут безопасный запасной выход. Учительница не стала сообщать детям, что «ничего не случилось»: попросила взрослых закрыть наружные ставни и пересадила младших к печи, где не было видно волочащихся теней. Бельская проверила Чеснокову пульс и дала ему линейку — он мог сам отсчитывать согласованные удары для связи, если телефон умолкнет. Двух прибывших с улицы семей временно приняли в соседний склад, где по-прежнему имелась сухая дверь к холму. Его владелец поворчал о затоптанном полу и сам принёс сухой войлок.

Андрей, услышав о двух темнеющих краях, нарисовал обратную схему. Если линия тянется вдоль дороги, оба края могут принадлежать одному длинному изгибу, а середина временно безопасна только на рисунке. Он не предлагал проверять людей орудиями. Гуров подтвердил ограничение: бросили на серую полоску контрольную доску, она пропала без всплеска и через мгновение упала уже за оградой. Стало ясно, почему дверь склада надо охранять с двух сторон; движение через «пустую середину» могло вывести людей не туда, где они ждали друг друга.