Страница 135 из 205
У технического входа Малинин объяснил, как скрытую петлю можно было проложить руками обыкновенного рабочего. Черкасский спросил, осталась ли у рабочего возможность отказать, не лишившись платы. Тот отвечал не сразу. На северной стройке люди брали рискованные поручения, если за них платили вдвое; отказ от поручения иногда означал потерю всей смены. Кто-то мог выполнить работу, не имея права понять схему. Черкасский записал не нравственный вывод, а адрес конторы, которая вела расчёты. Преступление, если оно было, не заканчивалось на месте отверстия.
Он увидел мать Рыжова, пришедшую с пакетом еды для сына после смены, и не отослал её только потому, что территория охраняемая. Дежурный проверил пакет по правилам, расписался и допустил передачу. Женщина спросила, правда ли вчера опять кого-то унесло под скалу. Черкасский ответил, что один матрос умер, назвал его фамилию и не стал говорить о закрытой части дела. В его спокойствии не было тепла, к которому Андрей успел привыкнуть у Карпова. Но ложное «всё в порядке» он считал слишком дорогим способом сэкономить минуту.
После обеда Андрея пригласили к оружейнику Савельеву. Бельская разрешила короткий переход под присмотром, потому что вопрос касался безопасности и не терпел догадок чужого человека. В опечатанной комнате на столе разложили не само оружие, а список хранения. Современный автомат оставался под пломбой, рядом три магазина по тридцать патронов и один установленный — всего сто двадцать. Пистолет и пятьдесят патронов не трогали. Две гранаты РГД-5 и одну дымовую РДГ-2Б держали отдельно в безопасной таре; из оружия местного образца Андрею числились тридцать патронов. После боя в верхнем зале ничего из этого не расходовали.
Савельев хотел проверить, не повредила ли вчерашняя складка пороховые заряды в металлической комнате. Черкасский разрешил внешний осмотр упаковки при владельце и оружейнике, без разборки или опыта. Два порванных шва на старой сумке оказались ещё с предыдущего ремонта; Андрей узнал неровную строчку. Оружейник записал это, не превращая в непроверенное утверждение о будущем материале.
— Почему не дали автомат людям внизу? — спросил Черкасский, появившийся у двери.
— Он пробивает людей так же хорошо, как то, что идёт за ними. В тесной штольне своих бы не укрыл. И если я с него начну, завтра без патронов останусь.
— А если завтра придёт то, против чего местного оружия не хватит?
— Тогда снимем пломбу под запись и по делу. Для этого запас и нужен.
Черкасский поблагодарил оружейника за точную опись. У Андрея спросил, согласен ли тот оставить всё в комнате до установления его правового положения. Андрей был согласен при трёх условиях: не выдавать никому для опытов без него, фиксировать каждое вскрытие и при тревоге иметь понятный порядок доступа. Первые два Гребнев уже обеспечил; для третьего дописали в журнал, кто из командиров вправе попросить оружейника открыть помещение. Это не гарантировало оружие Андрею в любой момент, зато не превращало пломбу в бессмысленную стену, когда всё вокруг загорится.
У выхода Черкасский предложил взглянуть на ведомости чужого оборудования ещё раз. Андрей распознал привычную для него организационную ошибку: четыре ведомства называли одну деталь четырьмя названиями. Но из этого не следовало, что они составляли один штаб. В одном счёте продавец обещал страховку груза, в другом — заказчик отказался от неё, а третий посредник покупал детали сверх реальной нужды и продавал запас отдельно. Заинтересованность у каждого была своя. Люди могли тайно обмениваться результатами, не доверяя соседу своих окончательных планов.
— Кому выгодна система здесь? — спросил сановник.
— Тому, кто запускает. Кто получает знание. Кто торгует им. Иногда это три разных человека.
— Вы видите международный сговор?
— Вижу международную торговлю, которую использовали для скрытой работы. Сговор ещё надо доказать. Если сразу назовём одну страну, распугаем остальных и ничего не выясним.
Черкасский не похвалил наблюдательность. Он поручил секретарю разослать отдельные запросы о происхождении компонентов и ещё один — о том, кто правил грузовые листы на острове. Часть запросов шла через торговые связи, часть через тайную канцелярию; ответы могут противоречить друг другу. Он заранее предупредил офицеров, что чужой герб на ящике не даёт им права останавливать мирные суда по собственному усмотрению.
К вечеру вернулись результаты проверок нижнего входа. За перегородкой сохранялся ритм, не зависящий от верхнего накопителя; Ковалёв предположил, что нижняя система сама питает остаточную конфигурацию. Черкасский велел сохранить два независимых наблюдательных поста. Не «усилить охрану» в отчёте, а выделить конкретных людей и замену на ночь. Один пост получил свежие приборы Тучковой, другой — человека с простым механическим счётчиком ударов, который мог работать, даже если стекло солжёт.
Вторая беседа с Андреем прошла при Гребневе и Бельской. Черкасский больше не спрашивал о вере и социализме; перед ним лежал черновик распоряжения, в котором необходимо было поставить человека, не имеющего здесь ни метрической записи, ни установленного гражданства, ни признанного воинского чина. Бельская заранее потребовала указать, кто вправе требовать медицинский осмотр, а кто не вправе превращать наблюдение в опыт. Гребнев — кому подчиняется привлечённый специалист на военном объекте. Андрей — что будет с ним, если возражение против опыта сочтут неподчинением.
— Официально вас сейчас невозможно зачислить в имперский флот старшим мичманом, — сказал Черкасский. — У нас такого чина нет. Нельзя и задним числом признать ваш прежний послужной список доказанным на основании одной формы и ваших слов.
— Я и не просил.
— Но здесь каждый день спрашивают ваше мнение. Отсутствие статуса становится способом взять от вас работу и не дать ни защиты, ни ответственности. Это невыгодно государству и вам.