Страница 6 из 35
— Когда ты готов поставить счастье другого человека выше своего, — его слова падали как камни в воду, расходясь кругами в её душе. — Когда ты готов потерять себя ради него, отказаться от своих привычек, от своего комфорта, от своей защитной брони. Когда ты знаешь, что без него ты не сможешь быть той, кем стала, и эта мысль наполняет тебя спокойствием.
Она смотрела на него, чувствуя, как её лицо становится теплее, как кровь приливает к щекам, и не могла отвести взгляда, потому что он описывал что-то такое, чего она никогда не испытывала, но всегда хотела.
— Ты говоришь так, будто знаешь, что это такое, — сказала она, и её голос прозвучал хрипло.
— Я знаю, что это такое, — в его голосе появилась боль, которую он не мог скрыть. — Но не по своему примеру. Мои родители. Они любили друг друга до безумия, до потери себя, до того момента, когда их любовь превратилась в одержимость, и это безумие разрушило их.
— Это звучит ужасно, — её пальцы сами собой сжали его руку.
— Это было ужасно, — его голос дрогнул, он замолчал, глядя в одну точку перед собой, его глаза потухли. — Но иногда я думаю, что это лучше, чем никогда не знать, что такое быть любимым, лучше, чем прожить жизнь в холодном одиночестве.
Она не нашла слов, её язык присох к нёбу, она привыкла прятать эмоции за работой и планами, за списками дел, которые нужно было выполнить, но сейчас, сидя рядом с ним, она поняла, что её списки дел не спасут её от чувств, которые начали прорастать в ней, как ростки в пересохшей земле.
— Твоя очередь, — сказала она, чтобы сменить тему, и её голос прозвучал неестественно, она почти физически ощущала, как тяжесть слов повисает в воздухе.
— Правда или желание? — его голос снова стал ровным, он взял себя в руки, и она видела, как он возвращает контроль над своими эмоциями, как кирпичик за кирпичиком восстанавливает стену, которая защищает его от мира.
— Желание, — сказала она, и её голос прозвучал вызывающе, потому что она хотела посмотреть, на что он способен, хотела проверить границы его игры.
Он улыбнулся, улыбка стала опасной, в ней появился хищный блеск, она знала, что сейчас он попросит что-то, что выведет её из зоны комфорта, но она не могла отказаться, потому что сама выбрала желание, сама захотела увидеть, как далеко он готов зайти.
— Я хочу, чтобы ты сказала мне одну вещь, которую ты никогда не говорила никому, — его голос стал тише, почти интимным, он смотрел на неё так пристально, что она почувствовала, как её кожа начинает гореть под этим взглядом.
Она снова коротко засмеялась, но смех прозвучал натянутой струной, готовая лопнуть.
— Я только что сказала, что никогда не влюблялась, — в её голосе прозвучала защитная нотка. — Это считается.
— Нет, — голос стал твёрже, он не собирался отступать. — Это ты сказала мне отдельно, но это не была тайна, это была просто информация. Я хочу, чтобы ты сказала мне то, что не говорила никому до этого момента.
Её дыхание стало поверхностным, она чувствовала, как где-то глубоко в ней открывается шлюз, который она держала закрытым годами, и он хотел увидеть, что находится за ним.
— Иногда я думаю, что моя жизнь — это сценарий, который кто-то написал, и этот кто-то был бездарен, — сказала она шёпотом. — Я просто исполняю роль, которую он мне дал, и у меня нет права голоса, нет выбора, и каждый раз, когда я пытаюсь изменить сюжет, он возвращает меня на рельсы, которые для меня проложили другие люди.
Он ничего не сказал, просто смотрел на неё.
— Я понимаю, что это звучит глупо, — сказала она, и её голос стал громче, как будто она пыталась убедить саму себя. — Я взрослая женщина, у которой есть работа, деньги, возможности, я должна быть счастлива, я должна чувствовать себя контролирующей свою жизнь. Но иногда я просыпаюсь утром и понимаю, что каждый день похож на предыдущий, как заезженная пластинка, и я не знаю, как это изменить, как разорвать этот круг.
В его глазах была такая глубина, что она почувствовала, как тонет в ней, как теряет себя в этом взгляде.
— Ты просто устала, — его голос стал мягким, почти ласковым.
— От чего?
— От того, что ты ждёшь, пока кто-то другой напишет тебе новый сценарий, — он наклонился ближе, его голос стал тише. — Но ты можешь написать его сама. В любой момент. Ты можешь взять ручку и переписать каждый абзац, даже если это будет больно, даже если это будет страшно.
Она хотела сказать что-то острое, хотела сказать, что он не знает её, что он не понимает, что такое жить в мире, где каждый шаг оценивают, где каждое решение анализируют, но слова застряли в горле, потому что он был прав
— Спасибо.
— Не за что.
— Твоя очередь, — сказала она, и её голос прозвучал хрипло.
— Правда.
— Ты когда-нибудь хотел, чтобы твоя жизнь была другой? — этот вопрос был для неё самой важным, потому что она хотела понять, одинока ли она в своём желании убежать от реальности.
Он улыбнулся, на этот раз грустно.
— Каждый день.
— Почему?
— Потому что я не знаю, кто я. Я всегда был тем, кем меня хотели видеть: сыном, который должен продолжать семейное дело, братом, который должен поддерживать идеальный образ, бизнесменом, который должен приносить деньги. Я никогда не был собой, я всегда носил маски, и теперь я не знаю, есть ли под ними лицо.
Она смотрела на него, и её сердце сжалось от боли за него, от этой глубокой тоски, которая звучала в его словах.
— А кто ты?
Он замолчал, и тишина длилась так долго, что она уже подумала, что он не ответит.
— Я не знаю, — сказал он, и его голос стал твёрже. — Но, может быть, я узнаю, если найду правильную причину, если найду человека, который сможет стать для меня зеркалом.
— Мы не будем обмениваться номерами, — её голос прозвучал резко, она пыталась защитить себя от него.
— Я знаю.
— Ты не попросишь, — сказала она, и в её голосе появилось раздражение, она хотела, чтобы он боролся, хотела, чтобы он доказал, что она нужна ему.
— Я не попрошу.
— Потому что это может разрушить эту забавную историю
— Я знаю, — его пальцы сомкнулись вокруг её ладони, это прикосновение было тёплым.
— Но мы можем провести эти несколько часов, пытаясь узнать друг друга.
— А потом что?
— А потом мы скажем «прощай».
Она кивнула, и когда он сжал её руку, она почувствовала, что её сценарий начал меняться, начал писать себя сам, не спрашивая у неё разрешения.
— Когда там уже стриптиз?