Страница 293 из 409
– Те предметы, что изъяли в Солт-Лейк-Сити, вы использовали в Вейле? Ломик, шнуры?
– Хороший вопрос, – сказал Банди. – Возможно, но я мог их заменить. У меня бывали приступы отчаяния – выбрасывал все. А потом приходилось искать новое.
– Вы чистили машину между… эпизодами?
– Это мягко сказано, – усмехнулся он. – Когда полиция искала, салон был как новенький. Как они нашли чьи-то волосы – я не понимаю. Я вычистил все так, что там не осталось бы даже моих собственных. Чехлы, сиденья, коврики… я снял все с разбитых «Фольксвагенов» и заменил. Еще и покрасил.
Линдвол надавил, пытаясь понять, как Банди вышел на контакт с Джули Каннингем в ту ночь. Знал ли он Вейл, бывал ли там, выбирал ли жертву? Или все произошло случайно?
– Вы спланировали это именно в Вейле или все было случайно?
– Случайно, – повторил Банди. Он не знал Джули, никогда ее не встречал и шел с ней лишь от крытого моста, где представился и попросил помочь ему добраться до парковки.
Он четыре часа ехал на машине, потом бродил по Вейлу. По его словам, на пару часов застрял в сугробе за жилым комплексом, откапывался, затем оставил «Фольксваген» на парковке и бродил, пока не стемнело. С наступлением темноты он вернулся, взял костыли и принадлежности. Достал из машины ломик и прислонил к двигателю – готовя ловушку для следующей жертвы. Сам Банди признавался, что не понимал собственного поведения. На интервью со мной он намекал на это, всегда обходя тему преступления и избегая прямого признания. Чтобы заглянуть глубже, его нужно было прижать, не осуждая, заставить приоткрыться. Он не раскаивался, но стыд у него был – именно там, где речь заходила о «жестоких» аспектах его преступлений.
Когда Линдвол спросил, почему он вернулся, чтобы похоронить Джули, и не изменилось ли что-то, когда он увидел ее останки, лежащие в том же месте, где он их оставил, Банди сказал, что в этом «нет ничего особенного».
– Почему вы пошли на такой риск? – спросил Линдвол. – Почему решили ее похоронить? Раньше вы никого не хоронили, верно?
– Было… – Банди осекся, поняв, что сказал лишнее. Затем заставил себя продолжить: – Да. Это было…
– Все известно только вам, – заметил Линдвол, вслух размышляя, что ни одно из захороненных им тел никогда не находили. Он уловил в его словах намек на то, что в Колорадо были и другие жертвы, чьи тела лежат в неизвестных местах.
– Вот поэтому, – подтвердил Банди. – Потому что в каждом таком случае тела не находили.
– Есть ли в Колорадо еще люди, которых вы похоронили?
– Ну, да, – сказал он и вдруг понял, что его вынудили назвать то, к чему он был не готов. – Их не так много. Вопрос в том, что… это другое.
Когда Линдвол заметил, что в его поведении были отклонения от обычного, Банди ответил:
– Да. Думаю, мы все можем извлечь из этого урок. Я до сих пор узнаю что-то новое о себе и об этом… об этом. Хотя все случилось давно, всякий раз, когда я возвращался к этим вопросам, я обсуждал их только общими словами. Всегда осторожно. Никогда никому не рассказывал, что произошло на самом деле. Но я прокручивал это в голове, пытаясь понять: что есть «обычное»? Здесь нет ничего обычного.
Линдвол все еще не понимал, зачем Банди приехал из Юты, чтобы похоронить Джули. Это было слишком рискованно, и за его объяснениями явно стояло что-то еще. Главный вопрос оставался прежним: зачем он вернулся? Говоря о визитах на места преступлений в Вашингтоне, Банди сказал:
– Я возвращался через день или два. Не знаю, насколько хорошо вы понимаете такие места… Через день или два тело остается относительно свежим – зависит от климата, животных, влажности, времени года. От стадии разложения.
Но в случае Джули, спустя шесть-восемь недель, тело «мумифицировалось».
– Я никогда не видел, чтобы человек так долго лежал на воздухе и не был съеден или поглощен насекомыми. Тело было почти нетронутым, хотя, конечно, выглядело совсем иначе, чем живое или недавно убитое.
Зачем же он вернулся? Он сказал, что хотел увидеть не само тело:
– Я вернулся не поэтому. По двум причинам: похоронить ее и осмотреть место, убедиться, что ничего не осталось.
– Почему решили ее похоронить? Вы могли уйти и сильно снизить риск.
– Я был в таком состоянии… Мне казалось, что так будет правильно. Мотивы были двоякие, но в первую очередь – скрыть преступление.
Линдвол напомнил, что в Аспене и Юте он тела не прятал. Банди объяснил, что его
modus operandi
менялся.
– Я никогда не был роботом. Со временем я стал делать все по-другому.
Он повторил, что в ночь убийства ударил Джули монтировкой – обычной, какой торгуют в строительных магазинах. Добравшись до места, ударил ее снова: она была без сознания, наполовину в машине, наполовину снаружи. Он вытащил ее, задушил, снял одежду и отнес в лес.
– Есть детали, в которых я не до конца уверен, – сказал он.
А затем, отвечая на вопрос, добавил, что ничего больше с телом не делал – и переспросил, имел ли Линдвол в виду действия у машины или в лесу.
– Я не совсем уверен. Это то, о чем хотел бы поговорить позже, подробнее, – сказал Банди, настаивая, чтобы они сначала нашли тело в указанном месте, а уже потом разбирались с деталями. Было очевидно, что он что-то скрывал: и свое поведение, и действия на месте преступления в ту первую ночь, и причины, по которым вернулся туда спустя шесть недель. Хотя он рассказывал мне о своих действиях с телом Джорджанны Хокинс, в разговоре с Линдволом он умалчивал о том, что делал с Джули Каннингем – и даже признавал это.
Тогда Линдвол сменил тактику. Он заговорил о других делах в Колорадо – не обязательно связанных с полицией Вейла, – чтобы создать контекст, в котором Банди смог бы объяснить, зачем закопал Джули и что мог сделать с ее телом за два своих визита к месту захоронения.
– Я вот о чем, – начал Линдвол. – Вы похитили девушку в Гранд-Джанкшн. Вы ее закопали?
Банди ответил, что хочет говорить только о деле Джули Каннингем.
– Мы и сосредоточены на нем. Но мне нужно проверить ваши слова, и единственный способ – сравнить детали с похожими случаями, – настаивал Линдвол.
Банди снова отказался, повторив, что может подтвердить только то, о чем его спрашивают, и что его не просили говорить ни о чем, кроме дела Джули Каннингем.
– Можете сказать, – снова начал Линдвол, теперь уже ссылаясь на те случаи, на которые Банди, казалось, намекал, – они закопаны или нет?
Банди замешкался, но наконец произнес:
– В Колорадо есть другие захороненные останки.