Страница 272 из 409
– Семьдесят четвертый.
– Тысяча девятьсот семьдесят четвертый? – переспросил я, глядя на него так, будто он врет в лицо.
– Верно. Ну, да… конкретно. Раньше были попытки – семьдесят третий, семьдесят второй. Но без убийств, – солгал он, пытаясь стереть упомянутое им же убийство 1972 года.
– Очевидно, ваша хронология отличается от общепринятой, – сказал я. – Потому что есть случаи, которых мы не знаем, а у вас они есть. Возьмем девушку, которая выжила – Карен Спаркс. Она жила в паре кварталов от вас. Хотите говорить о ней?
– Вы хотите говорить о ней? – осторожно спросил Тед.
– Ладно. Последовательность примерно такая: Хили, Мэнсон, Ранкур, Болл, Хокинс, Отт, Насланд. Это восемь (если считать Спаркс). Плюс Кэти Паркс – девять. Вы включаете ее в свои одиннадцать?
– Нет. Нет. Это не та. Нет, – твердо сказал Тед, исключая выжившую Карен Спаркс из списка.
– Значит, вы говорите еще о трех, о которых я не знаю?
– Да.
– Они в юрисдикции округа Кинг? – уточнил я.
– Посмотрим… Одна – да. Остальные – нет. Вот так. Да, – ответил он, как будто убеждая самого себя, что сказал правду.
Но с Тедом полной правды не было никогда.
* * *
Погода на севере Флориды оказалась совсем не такой, как я ожидал. Постоянный дождь напоминал Сиэтл, но порывистый ветер – скорее вьетнамский муссон, от которого лучше держаться подальше. Ковер в моем номере отеля в Джексонвилл-Бич промок насквозь от воды, просочившейся через раздвижную стеклянную дверь. Я жил в отеле прямо на пляже, но так и не ступил на песок: каждый день уходил затемно и возвращался затемно же.
В субботу я проснулся от голоса одного из советников Теда, говорившего по национальному телевидению. Он уверял, что Банди «признался Бобу Кеппелу и полностью сотрудничает со следствием». Я не слышал ничего более далекого от правды. Меня охватило чувство, будто мной манипулировали. Банди и Вайнер добились от меня обещания не давать прессе никаких комментариев до его пресс-конференции в понедельник, но теперь сам Тед уже делал заявления – лишь бы его версия прозвучала первой и все шло по его сценарию. После такого я больше не видел смысла соблюдать тишину, и согласился поговорить с журналистами из Сиэтла, которые ждали новостей с нетерпением. Действия Банди и Вайнер ясно показывали, что откровенности от них ждать не стоит.
Всю субботу я провел в тюрьме, ожидая возможности снова поговорить с Тедом. К этому моменту Билл Хагмайер уже начал давить на него, требуя, чтобы Тед выделил мне больше времени – возможно, в воскресенье вечером.
Последний разговор
Воскресенье, 22 января 1989 года, стало нашим последним разговором. Тед пообещал уделить следователям из каждого штата по полчаса, начиная с девяти вечера. На этот раз мы говорили с ним без Дианы Вайнер – только я, Тед и Билл Хагмайер. Первым выступал Деннис Коуч из шерифского округа Солт-Лейк-Сити, но его время истекло через пять минут, и я сразу вмешался.
Я не успел зайти в комнату, как Тед начал жаловаться, что, по слухам, сиэтлские газеты публикуют «всякие нелепости» о том, что он мне рассказывал.
– Правда? – спросил я. – Например?
Тед объяснил, что журналисты пишут, будто мы «разобрали восемь-девять дел». Он добавил:
– Вы же не называли им конкретные дела?
– Конечно нет, – ответил я.
– Думаю, они догадываются, – сказал Тед.
Я отметил, перекладывая часть вины на его же сторону:
– Я сказал, что вы подтвердили наши подозрения – ровно то, о чем просила Диана.
Тед не стал спорить:
– Ладно. Я просто хотел уточнить. Я вас ни в чем не обвиняю.
Я продолжил:
– Я также сообщил, что мы подробно обсудили одну жертву, но деталей не раскрывал. Затем я поговорил с родственниками – рассказал им, насколько вы были искренни, как тяжело вам дается этот процесс. Они пожелали мне удачи.
Поняв, что медийная шумиха – дело его рук, Тед резко сменил тему:
– Что насчет дела Джорджанны Хокинс? Будет попытка снова обследовать место?
Он, казалось, не понимал, насколько абсурден его план. В тех местах, где, по его словам, он закопал голову Хокинс, сейчас лежал слой снега больше тридцати сантиметров. В Юте и Колорадо – до двух метров. Провести поисковые работы до вторника, дня его казни, было невозможно. Вся его схема заключалась в том, чтобы указать места захоронений, позволить нам что-то найти и таким образом «доказать» свою правдивость – чтобы губернатор отсрочил казнь. Но его летняя топография никак не совпадала с зимней реальностью.
Его советники, казалось, тоже не учитывали, что горы Вашингтона, Колорадо и Юты – это не солнечная Флорида. Поэтому, чтобы он не тратил оставшееся время впустую, я сказал:
– Единственное, что мы могли бы реально прояснить, – это местонахождение тела Донны Мэнсон. Мы не нашли ничего, что бы помогло. Мы не нашли тех костей, которые, как нам казалось, могли принадлежать ей. Мы так и не нашли скелетов, соответствующих тем черепам на горе Тейлор. Только фрагменты черепов. Мы не нашли велосипед Дженис Отт. Все, что осталось от нее – нижняя челюсть. Череп Насланд – нашли. Позвоночник, который, как мы думаем, был Отт – нашли. Остальное – утащили животные.
– Да, – сказал Тед, закрыв глаза и прислонившись к стене. К вечеру воскресенья он был измотан. Психологическое давление, провал его манипулятивной стратегии, осознание близости конца – все это ломало его. Впервые я видел Теда действительно уязвимым. Если бы у нас было больше времени, мы могли бы вытянуть из него правду. Но это все еще было
его
шоу, и он знал, что полноценного допроса не будет. Чтобы вернуть его к разговору, мне пришлось повысить голос.
– Я хочу знать, где были захоронены тела с горы Тейлор. Если бы их оставили там, мы бы нашли хотя бы одну кость. Но нашли только волосы, череп, еще один череп, несколько челюстей. Значит, где-то лежали и остальные кости. Где они? Вы намекнете?
– Я не знаю, – жалобно сказал Тед. – Я действительно ничего не могу сказать.
– Вы просто бросили их там? – давил я, пользуясь тем, что он был полуоглушен усталостью.
Тед стал оправдываться:
– Бедные маленькие зверьки растаскивают все. Не знаю, почему они оставляют черепа – может быть, потому что их трудно разбить. Если там не нашли тел – значит, их утащили животные. Куда – одному Богу известно. Наверное, съели.
Чтобы удержать Теда в разговоре, я согласился – хотя прекрасно понимал, что часть правды он по-прежнему скрывает.