Страница 273 из 409
– Да, я тоже так подумал. Потому что, если бы кости были разрезаны или разломаны, мы бы нашли хотя бы несколько позвонков, маленькие фрагменты – те самые, что соединяют черепные кости. Во всех остальных случаях мы их находили, но не здесь. И в деле Грин-Ривер тоже всегда находили. Значит, животные не съедают их полностью, верно? А благодаря тридцати семи скелетам по делу Грин-Ривер мы хорошо изучили поведение падальщиков, так ведь?
– Да, – согласился Тед. – Верно… Я об этом уже совсем забыл.
Любое упоминание о Грин-Ривер обычно оживляло его – но сейчас нет. Усталость давила настолько, что даже сравнение с его любимым Риверменом не вернуло блеска в глазах. Я решил продолжить короткими, но точными вопросами.
– Эти головы были отрезаны так же, как у Джорджанны Хокинс?
– Да, – с легкой ухмылкой сказал Тед.
– Да? – я почувствовал, как внутри все сжалось.
– Угу, – выдохнул он после долгой паузы.
– Вы говорите это просто потому, что у нас нет доказательств и вы не хотите добавлять лишнего? Или вы подтверждаете это как факт?
– Я вообще не собирался отвечать, когда вы спрашивали, – проворчал Тед. Он только что успел поиграть в свои игры с Деннисом Коучем и был не в настроении продолжать. Силы кончились. – Я выдохся. Я пуст.
Я понял: в убийстве Мэнсон было что-то настолько омерзительное, что он не хотел даже приближаться к этой теме. И понял еще одно – он тянул время. В пятницу он сам уверенно сказал мне: «То, что вы нашли, лежало на поверхности. То, чего вы не нашли, – закопано». Это означало только одно: он похоронил тела Хили, Паркс, Ранкур и Болл, но не собирался говорить где. Теперь он обвинял животных в том, что они все «съели». Я знал, что это ложь.
Билл Хагмайер рассказывал мне, что Тед признался ему: у него дома одновременно лежали четыре головы. Хагмайер не знал, какие именно, но учитывая найденные черепа на горе Тейлор, ответ был очевиден. Я решил аккуратно сменить тему, чтобы не загнать его в угол. К Мэнсон я планировал вернуться позже.
– Хорошо, а что насчет велосипеда Дженис Отт? – спросил я.
Тед чуть оживился:
– У вас есть карты Сиэтла? Покажите дендрарий.
Он объяснил, что спрятал велосипед Отт под листьями в дендрарии рядом с университетом Вашингтона, и, разглядывая карту, усмехнулся:
– Нет, дело не в этом. У меня, похоже, проблемы с ориентацией. Понадобится пара дней, чтобы все снова вспомнить. Просто уму непостижимо. Я ведь раньше знал это место как свои пять пальцев.
Череп Донны Мэнсон
Примерно через пять минут, пока Тед безуспешно пытался найти дендрарий на карте, я снова заговорил о Донне Мэнсон.
– Ладно… а что насчет Донны Мэнсон? Девушка из округа Терстон, Олимпия. Где она?
Тед ответил мгновенно:
– Где она? Это другое. Это другое.
– Что «другое»? Раньше вы говорили, что она, возможно, похоронена, – напомнил я, стараясь вернуть его внимание.
Тед улыбнулся – той самой улыбкой мальчишки, у которого есть тайна. Запинаясь, как всегда, когда собирался солгать, он сказал, что Мэнсон похоронена дальше по дороге вдоль линии электропередач, немного в глубине, под деревьями. Когда я заметил, что мы могли бы попытаться найти ее останки, если бы он указал место точнее, Тед опустил глаза и признался:
– Я больше не буду ходить вокруг да около. Я устал. Хочу вернуться в камеру и лечь спать.
– Хорошо, – сказал я, чувствуя, что он сейчас скажет что-то важное.
– Скажу просто. Я знаю, что часть ее тела там похоронена, но ничего, что можно опознать. Скорее всего, только кости. Головы… черепа… там не будет, – сказал он с заметным облегчением.
– А где же он? – спросил я.
– Его нигде нет, – сказал Тед так, будто череп исчез с лица земли.
– «Нигде»? – переспросил я, понимая, что он подбирается к чему-то из ряда вон.
– Слушайте… я не пытаюсь шутить. Его просто нет. Он… в отдельной категории. И я предпочел бы, чтобы вы держали это при себе. Я уже вижу газетные заголовки. Но…
Я успокоил его:
– Тед, никаких подробностей для прессы не будет. То, что вы рассказали о Джорджанне Хокинс, тоже не станет достоянием общественности. Некоторые родители вообще не хотят знать деталей. – Я кивнул в сторону Хагмайера. – Он хочет знать. И я хочу знать, для себя.
Тед глубоко вдохнул.
– Он был сожжен. Это исключение. Странное исключение, но да – он был сожжен, – объявил он.
– Где вы его сожгли? – спросил я, ощущая неприятный холодок.
Тед рассмеялся.
– А-а…
– Да ладно, – взмолился я. – Есть ли еще что-то о вас, чего я до сих пор не знаю?
– Это, наверное, самый надежный метод уничтожения улик у тех, кому… удается выйти сухим из воды. Это самое странное, к чему я имею отношение, а я имею отношение к самой странной хрени.
– Точно. Он сожжен, – повторил я, не веря собственным словам.
– Сожжен, – подтвердил Тед.
– Тогда расскажите, – с тревогой попросил я. – Что там произошло?
Было заметно, как на Теда накатывают жуткие воспоминания.
– Я никогда не хотел говорить об этом. Обещал себе, что не расскажу. Потому что из всего, что я сделал… это то, за что она бы меня не простила. Бедная Лиз.
Он говорил об Элизабет Кендалл, своей бывшей невесте.
– В ее камине. Это не так уж смешно… но в камине того дома, – сказал Тед со зловещим, довольным смешком
– Дотла? – переспросил я, все еще не веря.
– До пепла. А потом, в приступе… паранойи и стремления к чистоте, я собрал весь пепел пылесосом. Такие дела. Пришлось повозиться. И это, знаете ли, рискованно – при таких обстоятельствах. Дети возвращаются из школы, на улице тепло, а в камине вдруг горит огонь, – ответил Тед, ставя точку.
Жертвы 1973 года
Наша короткая беседа подходила к концу. Поскольку Тед уже упоминал об этом ранее, я хотел, чтобы он сосредоточился на трех убийствах, о которых я не знал.
– Хорошо, вы говорили об восьми случаях и назвали еще три. И я не знаю, о каких трех речь. Можете немного помочь?
– Какие три? Я сам пытался это вспомнить, – ответил Тед, искренне стараясь припомнить.
– И что? – спросил я.
– Вот что вспомнил. Это было раньше. Седьдесят третий год, – сказал Тед.
– Хорошо, – произнес я, скрывая удовлетворение от того, что, хотя он заявлял, что будет говорить только о 1974 годе, теперь он коснулся 1973-го – года, который, как я предполагал, был не менее кровавым.