Страница 270 из 409
Теперь было совершенно ясно, зачем он возвращался на места преступлений – и что то же самое мог делать Убийца с Грин-Ривер. Если бы мы организовали наблюдение за свежей сценой, возможно, сумели бы поймать его с поличным. Но сейчас мне нужно было увести разговор в сторону, чтобы Тед не замкнулся.
Я быстро сменил тему:
– Хорошо, ладно. Вы всегда носили с собой маленькую ножовку?
Тед, словно готовившийся продолжать, охотно ответил:
– Да, она была в наборе инструментов. У меня в переднем багажнике, как и положено в «Фольксвагене», лежал металлический ящик с инструментами. Там было все необходимое. Ну, знаете… все, что нужно для ремонта машины.
– Вот как? – сказал я.
Набор инструментов Теда, разумеется, разительно отличался от обычного. В чьей машине, кроме его, были ножовка, ломик, малая саперная лопатка, веревка, наручники, полиэтиленовые пакеты, полоски от простыни, маска из колготок и вязаная лыжная маска?
Тед продолжил, будто перечислял стандартную комплектацию:
– И еще там была ножовка. И маленькая лопатка, армейская.
– Вы когда-нибудь кого-нибудь хоронили? – спросил я, заранее зная ответ.
Он кивнул:
– Да. Скажем так, в более ясные моменты, когда я действительно старался и никуда не спешил, да – хоронил. Это ведь очевидно. Тех, кого нашли, – не хоронил. А тех, кого не нашли… хоронил.
– Понятно, – сказал я, вспоминая всех пропавших без вести, чьи останки так и не были обнаружены.
Тед пожал плечами:
– Это же так просто.
– Как вы думаете, сколько людей похоронено в штате Вашингтон? – спросил я.
– Пара. Всего пара.
– Вы знаете, кто?
Увиливая от прямого ответа, он сказал:
– Э… я помню имя… знаете, я плохо запоминаю имена, большинство не помню. Пара всплывают, как та, о которой мы только что говорили. Но… – он задумался. – Одну, двоих… да, двоих. Я не помню имя второй. Я включил в список двух Хокинс только потому, что это было частичное совпадение
[22]
[Упоминание «двух Хокинс» не означает существование двух разных жертв с этой фамилией. Речь идет о двух записях в следственном списке пропавших, возникших из-за частичного совпадения данных по одному эпизоду. Банди намеренно пользуется в признаниях витиеватым языком, уклоняясь от прямых формулировок.]
. Плюс еще одна.
Желая понять, как далеко он готов зайти, я спросил:
– Кто вторая?
Другие жертвы
Во время этой сессии Тед явно не хотел говорить о Донне Мэнсон – студентке колледжа Эвергрин, которую мы давно связывали с ним.
– Я не помню ее имени и не хочу… вы понимаете, я не хочу гадать, – солгал он без тени смущения.
– Это было в тот период, скажем, с января по…
– Это было в начале семьдесят четвертого, – неожиданно перебил Тед, удивив меня своей поспешностью.
– В начале семьдесят четвертого? Девушка из Олимпии? А как насчет студентки из Эвергрин? – уточнил я.
Тед ухмыльнулся – слишком самодовольно, чтобы быть честным. В этом было что-то вроде мрачного превосходства: Мэнсон он явно берег «на потом».
– О да. Да, именно так.
– Да?
– Да.
– Где она?
Я заранее ждал уклончивого ответа.
– Где-то в горах, – бросил он.
– В каких?
– В Каскадных.
Больше он говорить не собирался, и я продолжил осторожно:
– Она действительно похоронена?
Тед позволил себе паузу, будто выбирал подходящую степень уклончивости.
– Понимаете, это работает… странно. Память возвращается постепенно. Ночь, как размазанный сон. Мне сложно собрать все воедино. Потребуется время.
– Хорошо.
Он добавил, словно мимоходом:
– Помимо всего прочего, в машине была бутылка вина, и я был сильно пьян.
Мы говорили уже больше часа, и я ждал момента, когда Тед наконец перейдет к количеству жертв в Вашингтоне. Если бы он был готов назвать цифру – это дало бы понимание, насколько далеко он зайдет в ближайшие дни. Зная, что в начале разговора он хотел избежать темы чисел, я осторожно спросил:
– Чтобы мне понимать масштаб… если вы не помните имена, может, хотя бы время или места? Сколько всего людей нам нужно обсудить?
Тед неожиданно легко ответил:
– В Вашингтоне? Думаю, одиннадцать.
– Всего одиннадцать? – я не скрывал удивления.
– Да.
– Ладно. Какие районы? Какие места исчезновений? Может, вспомните чьи-то имена?
– Конечно, многое помню, – заверил Тед.
– Хорошо. Тогда помогите мне понять, о каких случаях речь.
Повисло долгое молчание. Он загнал себя в ловушку: полиции было известно о восьми убийствах, а он только что озвучил одиннадцать. Это означало три дополнительных преступления – уже серьезная уступка с его стороны. А раз они относились к периоду до 1974 года, оставалась вероятность, что он скрывает и другие. Но Тед явно приберегал эти признания как часть торга за жизнь.
Не желая сдавать позиции, он нервно сказал:
– Хорошо, – сказал я, делая вид, что не замечаю его внутренней паники.
Он снова выровнялся и вернулся к своей роли «главного рассказчика»:
– Ладно. Просто я хочу избежать ситуации, когда мы пробежимся по стандартному списку – без глубины, без контекста: что было до, во время и после, что творилось у меня в голове. Мне нужно придать этим именам реальность. Я боюсь… не буду вам врать… боюсь, что если мы пробежимся по списку так, наспех, то поддадимся искушению и на этом остановимся.
– Верно. Меня тоже беспокоит время, – сказал я, польстив его самолюбию.
– Я знаю.
– Вы еще не закончили рассказ о Джорджанне Хокинс.
– Нет.
– Значит, осталось десять.
– Именно так.
Игра на время
В эту пятницу я понял, что с этого момента Тед не собирается признаваться в убийствах. Кот был выпущен из мешка лишь наполовину – и так он его и оставил. Просмотрев его рукописный план «на ближайшие дни», я не нашел в нем времени для меня. И это казалось нелогичным: больше всего нераскрытых эпизодов, связанных с ним, было именно у меня. Но формально спектакль принадлежал ему, и именно он распределял роли.
Оставшееся время я решил использовать, чтобы осторожно надавить и заставить его обозначить масштаб своих преступлений. Тед хотел управлять своими последними днями, как дипломатическими переговорами, но делал это плохо. Я подбирал слова очень аккуратно.