Страница 268 из 409
– Да. Белые лакированные сабо, синие слаксы, что-то вроде топа на бретельках, сверху рубашка, завязанная узлом.
Бинго. Это было точное описание, без подсказок. Он сказал то, что мог знать только убийца. Но мне нужно было еще.
– И где все это осталось?
– На обочине. Не прямо вдоль I–90. Я поехал на восток, к дороге на гору Тейлор… Как она называется?
– Восемнадцатая.
– На ней повернул направо, поехал на юг, и южнее горы Тейлор много чего вылетело из машины. По кюветам и по краю дороги.
– Вы съезжали на обочину?
– Да. Останавливался, выбрасывал. Уже рассвело, и я был в полной панике… хотел избавиться от всего. Не хотел везти домой ни одной вещи – никаких напоминаний.
Эта часть его
modus operandi
походила на чистую неорганизованность. Выкидывая одежду Хокинс и орудия убийства где попало, он оставил массу улик. Спасло его только одно – рядом не оказалось полицейского. Маска «умного, обаятельного убийцы» спадала: в первые часы после убийства он был крайне уязвим. И, возможно, другие убийцы такого типа – тоже.
– Вы выбросили и что-то свое? – уточнил я.
– Конечно. Портфель, костыли, все барахло. И монтировку, и наручники, все. Через пару недель я злился на себя – пришлось покупать новые. Это не смешно, но так все и было, – усмехнулся Тед.
У меня всплыло в памяти, как поисковик ESAR нашел на склоне ржавую монтировку. Многие хотели оставить ее, но что-то заставило меня взять. Теперь все стало ясно: не могло быть естественной причины, чтобы монтировка оказалась именно там.
Тед заметно устал от разговора в пустоту. Даже он понимал: говорить можно сколько угодно, но кто ему поверит? Ему нужно было дать деталь, известную только убийце и полиции. Я спросил:
– Теперь, когда вы вспомнили Хокинс… Можете назвать что-то, что знаете только вы и мы?
Он помолчал.
– Деталь про тест по испанскому хороша, – добавил я.
– Она правда это сказала. Если только это не были галлюцинации. И еще: ее называли Джордж. И… она приколола синие брюки английской булавкой – они были ей великоваты.
Я молчал. Это было стопроцентное подтверждение. О булавке знали только мы.
– Это все, что приходит в голову, – вздохнул Тед. – Может, всплывут какие-то обрывки, но разговоров было мало.
– Хорошо. А что насчет двух других останков там же? – спросил я, забыв, что он отказался говорить об Отт и Насланд.
Длинная пауза. Он колебался. Чтобы вернуть его к разговору, я быстро вставил:
– Еще один вопрос о Хокинс.
– М-м? – отозвался он, всем видом показывая: «Задавай уже нормальный вопрос».
Я постучал ручкой по планшету:
– Когда это произошло?
– Когда?
– Да.
– В мае…
– Она пропала двенадцатого июня, – напомнил я.
– Июнь? – Тед усмехнулся. Он явно путался: Паркс и Болл были в мае. После пятнадцати лет и стольких жертв путаница была неизбежна.
– Обезглавливание. Когда? – спросил я.
– Дайте вспомнить… Примерно через три дня, – сказал Тед, глядя на меня, будто проверяя, куплюсь ли я на эту версию.
Три дня? Я чувствовал, что он что-то скрывает. Он не хотел признавать, что обезглавил ее сразу и забрал голову с собой – о чем я и так подозревал после находок черепов без тел.
– Вы возвращались туда раньше? – спросил я.
– Угу. На следующий день.
– Что вы делали? – я не ждал честного ответа, но обязан был спросить.
Он замялся:
– Просто проверил место… убедиться, что ничего не осталось. Было чувство, будто ее там может и не быть. Вернулся… убрал веревку. Нет, это я уже сделал. Не помню, что нашел. Хотел убедиться. А, да. Я не мог найти один ботинок. Думал, он там. Но его не было. Поэтому я на следующий день поехал на велосипеде к той маленькой парковке. Знал, что там уже были полицейские, нервничал – и объясню почему. Я уехал, а машина осталась. Если бы что-то нашли – могли связать со мной. В общем, я вернулся часов в пять вечера, нашел обе сережки-пусеты и ботинок. Собрал и уехал.
Это было типично для убийц «организованного» типа. Во время убийства он позволял себе все – а затем испытывал паническое отвращение к собственным действиям. Его две стороны – организованная и неорганизованная – боролись внутри него. Утром он действовал в панике, разбрасывая улики. Когда паника спадала, возвращался «организованный» Тед, который ехал обратно собирать следы. Это не раздвоение личности – это характерная динамика таких убийц.
Тед всерьез опасался, что кто-то сможет связать вещи Хокинс с ним, если найдет их на парковке на следующий день. Мне было трудно понять, почему этот страх был таким острым, но он явно входил в его
modus operandi
. Поэтому я продолжил расспрашивать:
– После того как полиция уже проверила эту территорию? – спросил я, не для того чтобы критиковать следствие, а чтобы подыграть Теду в его любимой теме – обсуждении ошибок полиции.
– Можно и так сказать. Я видел, как они ездили туда-сюда, но искали они в основном в парках. Готов поспорить, они просто не заметили бы белый лакированный ботинок и две белые сережки-пусеты, такие маленькие кольца.
– И вы нашли их на следующий день? – удивился я.
– Да. Где-то между пяти и шестью часами, – почти с гордостью сказал Тед.
Мое любопытство усилилось. Если Тед проезжал мимо горы Тейлор ранним утром после убийства Хокинс, почему он не избавился от нее там же – в том самом районе, где раньше оставлял тела Хили, Болл, Ранкур и Паркс? Почему не выбросил одежду привычным способом?
Я спросил прямо:
– Хорошо, извините… После того как вы уехали из Иссакуа той ночью и поехали к горе Тейлор – вы вернулись туда, зная, что там было?
Еще до ответа Теда меня охватило странное, почти физическое чувство. Мурашки по спине, сжатый желудок. Я буквально ждал удара. В моей голове все до того момента складывалось в удобную схему: похищение, убийство, избавление от тела в «месте захоронения», и если место не находят, его можно использовать снова. Так было с Хили, Ранкур, Болл, Паркс. Гора Тейлор в этой схеме была именно таким кладбищем тел. Но я ошибался: гора Тейлор не была первоначальным местом захоронения – там Тед оставлял только головы. И такое нельзя было напутать в разговоре с самим убийцей: он мгновенно терял уважение к собеседнику, если тот проявлял некомпетентность.
Тед спокойно подтвердил мою ошибку:
– Нет. Нет, я не возвращался. Просто проехал мимо по шоссе. Даже не притормозил. Я тогда об этом не думал.