Страница 101 из 409
Путь Райхерта от лифта до моего кабинета занял всего пять минут, но показался мне бесконечным. Обычно посетителей провожала моя секретарь, Ширли Линдберг, но на этот раз Дейв сам пробрался через коридор, заваленный коробками. Я впервые обратил на него по-настоящему пристальное внимание еще тогда, когда погиб сержант Сэм Хикс, наш коллега из отдела убийств. Дейв и Сэм дружили много лет, оба были глубоко верующими, и смерть Хикса подкосила Дейва: он буквально сгорбился под тяжестью общего горя. И сейчас он шел ко мне так же – словно нес невидимую ношу.
Он пытался объяснить, зачем пришел, но был явно растерян и испуган. Разочарование и отчаяние отражались на его лице – результат затянувшегося расследования убийств, где каждая новая зацепка превращалась в тупик. Он оказался на неизведанной территории, где не было правил и ориентиров, и напоминал нас с Роджером Данном летом 1974 года, когда дело Теда Банди зашло в тупик. Со слезами на глазах он признался: ему нужна помощь. Он работал почти без отдыха, но чем больше усилий прилагал, тем сильнее погружался в круг бессилия.
Серийные убийцы делают жертвами не только тех, кого убивают. Их жертвами становятся сообщества, семьи погибших, полицейские, которые пытаются их остановить, и обычные люди, живущие в страхе. В этом смысле Дейв стал жертвой Убийцы с Грин-Ривер так же, как я когда-то стал жертвой Банди.
Никто, кто не проходил через такое расследование, не знает, что это значит – идти по следу человека, который не собирается останавливаться. Каждый день ты думаешь об упущенных уликах, о свидетелях, которые смотрели убийце в лицо, но ничего не заметили, потому что не понимали, кого видят. Родственники звонят в надежде на обнадеживающие слова, а тебе нечего сказать. Репортеры преследуют, надеясь подловить тебя на детали, которую ты якобы пропустил, и тут же передать ее в эфир – а убийца тоже смотрит новости. Ты просыпаешься с мыслью, что сегодня найдут очередное тело, и, приехав на место, видишь телерадиофургоны, которые распространяют догадки, выставляя полицию в плохом свете. Начальство косится в коридорах, а коллеги стараются держаться подальше, чтобы их не ассоциировали с провалом. Ни семья, ни друзья не могут утешить – убийца всегда кажется рядом, прячется в тени и ждет. Ты знаешь: правда где-то есть, но ты ее не нашел.
Именно это, как я подозреваю, переживал Райхерт в тот день.
Руководство округа Кинг собиралось перевести остальных детективов оперативной группы на другие дела, оставив расследование Грин-Ривер фактически на одного Дейва. Это грозило превратить его жизнь в бесконечный тупик. К тому моменту миры шести убитых женщин и их семей поглотили его полностью, забрав остатки сил и времени, включая время для собственной семьи. Он отступал в эмоциональный угол, и даже сейчас, сидя в моем кабинете, винил себя за то, что не на улице – не ищет убийцу. Ему все время казалось, что он вот-вот что-то упустит: случайную остановку фургона, жест водителя, момент, в который убийца выбирает жертву. Такое действительно могло произойти где угодно и в любую минуту – мы с Роджером Данном жили ровно в таком напряжении во время поиска Банди.
Я понимал Райхерта. Его рассказ был не столько о «копе, который не может раскрыть дело», сколько о личной катастрофе, воспринятой как собственная неудача. Полицейские внушают себе, что должны быть стойкими, но никто не объясняет, как жить, если ты ежедневно сталкиваешься с провалом. Он ощущал полную несостоятельность: что бы ни делал – результат одинаков. Он воспринимал каждую жертву болезненно, словно убийца выигрывает в схватке добра и зла.
Дейв пришел не только за советом – он ожидал чего-то реального, что может дать результат. Я уже не работал в полиции, не мог официально участвовать в расследовании, и обращение ко мне нарушало неписаные правила отдела. Фактически, Райхерт признал свое поражение – если бы это стало известно, его могли бы изолировать внутри отдела. Он надеялся на мою осмотрительность и на то, что я действительно могу помочь там, где никто больше не знает, что делать.
Тогда меня осенило: он мог бы предложить своему начальству поручить мне изучить материалы дела в надежде, что я замечу то, что ускользнуло от них. Если мой отчет укажет новое направление, расследование можно будет оживить.
В глазах Дейва вспыхнула надежда. Последние месяцы ему с трудом удавалось убедить руководство не сворачивать расследование. Он был уверен: убийца не остановился. Но в полиции решили вернуть дела об убийствах проституток обычному отделу убийств, где их рано или поздно похоронили бы под грудой других дел.
Мы с Райхертом обсудили идею, и он ушел. Менее чем через час позвонил майор Ричард Краске из полиции округа Кинг. Он был моим заместителем в начале дела Банди и уже консультировался со мной по поводу расследования Грин-Ривер. Теперь он сам искал новый подход: между необходимостью экономить бюджет и нежеланием бросать дело шести убитых женщин. Не зная о визите Райхерта, Краске спросил, не возьмусь ли я проанализировать расследование и дать объективные рекомендации.
Райхерт отлично справился с нашей задумкой – и процесс запустился. Я попросил Краске оформить официальный запрос моему руководству. 7 марта 1983 года я начал работу: Дейв передал мне материалы и фотографии. Я начал с дела Уэнди Коффилд – первого в серии. Меня поразило, насколько оно было неполным. Первое и последнее дела серии обычно дают больше всего информации о преступнике, но здесь важных данных почти не было. Некоторые перспективные зацепки, похоже, вовсе не были отработаны полицией Кента. Было вполне возможно, что имя убийцы уже фигурировало в деле Коффилд, но версии попросту не довели до конца. Отсутствие сведений о деле в архиве Грин-Ривер вызывало тревогу: оценить работу оперативной группы было невозможно без серьезной реорганизации материалов.
По моей просьбе следователи систематизировали досье: разрозненные данные из отчетов, протоколов, заявлений и лабораторных материалов были сгруппированы по каждому подозреваемому и каждой жертве в хронологическом порядке. Это стало первым шагом к реальному анализу.
Изучение упорядоченных файлов позволило понять, что именно было сделано в каждом расследовании и как связать материалы между собой. Когда у меня наконец появился рабочий набор документов, я отметил два ключевых места: район, где жертвы впервые сталкивались с убийцей – полоса вдоль южного Тихоокеанского шоссе, – и места обнаружения тел вдоль Грин-Ривер и в кварталах от этого же шоссе.