Страница 100 из 409
Все три женщины умерли, по-видимому, от асфиксии, но на их телах не было явных признаков применения петли. Они были обнажены, однако – в отличие от Коффилд и Боннер, у которых джинсы были туго завязаны вокруг шеи, – у Чэпмен, Хайндс и Миллс не было ничего, что указывало бы на способ удушения. Расследование столкнулось с реальной возможностью: на старых «охотничьих угодьях» Банди мог появиться новый серийный убийца.
Однако не все следователи были согласны с этой версией. Хотя шериф округа Кинг назначил 25 детективов для расследования всех дел, связанных с Грин-Ривер, некоторые офицеры считали, что Коффилд и Боннер не связаны с тремя последними жертвами. Они указывали, что у первых двух женщин тела не были утяжелены камнями, а также на расовый фактор: Коффилд и Боннер были белыми, Чэпмен, Хайндс и Миллс – чернокожими. Те, кто хотел разделить дела, повторяли ошибку атлантских следователей: «тела под камнями против тел без камней», «чернокожие против белых», «одежда против наготы» – этих различий было недостаточно. Общее оставалось неизменным: все жертвы занимались проституцией, были легкой добычей, умерли от асфиксии и были найдены в реке. Любой, кто снял хотя бы одну из них с улицы или сбросил хотя бы одно тело, с высокой вероятностью оказался бы тем самым убийцей.
Пока детективы Кента и округа Кинг постепенно исключали основных подозреваемых по делам Коффилд и Боннер, другие следователи работали над установлением личностей последних трех жертв. Однако прошло восемь дней, прежде чем их окончательно опознали: две женщины вовсе не были заявлены как пропавшие без вести. Это стало серьезным препятствием – такие заявления обычно дают первую зацепку при обнаружении неопознанного тела. В течение восьми дней детективы показывали фотографии на улицах Ситэка, опрашивали местных жителей и собирали любые сведения. За эти восемь дней след убийцы заметно остыл. Хотя, учитывая, что в будущем им придется иметь дело с жертвами, найденными лишь спустя год в виде скелетированных останков, восемь дней – не такой уж большой срок.
Следователи знали: серийные убийцы нередко возвращаются на места преступлений – чтобы сбросить новые тела, проверить, что нашла полиция, или даже совершить некрофильские действия с еще не обнаруженными останками, как это делал Банди. Убийцы чувствуют себя спокойно в знакомой им среде. Убийца с Грин-Ривер продолжал действовать в том же районе, сбрасывая туда новые тела, несмотря на широкое освещение первых находок в прессе. Мы понимали, что он, вероятно, следит за новостями – так делали многие серийные преступники. Но первые две находки не испугали его: они заставили его лишь изменить тактику. Поняв, что тела слишком быстро находят, он стал утяжелять их камнями – и по-прежнему оставлять в той же реке.
Стратегия наблюдения и средства массовой информации
После обнаружения тел Боннер и Коффилд никакого наблюдения за Грин-Ривер установлено не было: полиция сомневалась и в том, что в округе действует серийный убийца, и в том, где именно тела могли оказаться в реке. Однако появление еще трех жертв в одном месте стало достаточным поводом для округа Кинг усилить меры. Райхерт и другие детективы хорошо знали успех атлантского расследования, где круглосуточное наблюдение за мостами сыграло ключевую роль в поимке преступника. Слежка была проверенным методом: будь то наблюдение за магазинами «Севен-Элевен» после серии ограблений или контроль зон уличной проституции, как в деле йоркширского маньяка в Англии. Полиция округа Кинг разместила замаскированные автомобили наблюдения в нескольких точках вдоль Грин-Ривер. Машины были укрыты хорошо, а мощные телескопы позволяли фиксировать номера проезжающих машин. Но скрыться им не удалось: вертолет одного из сиэтлских телеканалов заметил и показал эти машины в эфире, фактически став «глазами» убийцы в небе.
Выпуски новостей рассказали о наблюдении всем – включая самого преступника, который, кажется, до того и не подозревал о нем. Я и многие криминалисты считали, что скрытая слежка могла бы дать важную информацию о личности убийцы, если бы телевизионные операторы не вывели ее на всеобщее обозрение. Понимая, что полиция поставила засаду слишком быстро, чтобы новостные службы успели проверить, кого именно они снимают, я все же уверен: прежде чем идти в эфир, следовало уточнить у источников в полиции, какие подразделения могут попасть в кадр. Сохранение тайны наблюдательных групп всегда было одним из ключевых вопросов на семинарах по расследованию убийств.
К несчастью, убийца, по-видимому, увидел дневной репортаж, узнал о засаде и больше не возвращался к привычному месту у реки. В течение следующего года, несмотря на то что он похитил и убил более двадцати женщин, полиция не смогла зафиксировать его действия: он стал оставлять тела в удаленных лесистых районах, куда наблюдение не дотягивалось, а дикие животные уничтожали большую часть улик.
Серия «убийств на Грин-Ривер» продолжилась 25 сентября 1982 года, когда была обнаружена 16-летняя Жизель Ловворн. Ее частично разложившееся тело нашли в лесу в четверти мили от южной взлетно-посадочной полосы аэропорта Сиэтл – Такома, примерно в семи милях от мест сброса тел в реку. Поскольку ее нашли не в воде, некоторые следователи предположили, что Ловворн не связана с серией. Но, как и других жертв, ее в последний раз видели 17 июля в районе вдоль южного Тихоокеанского шоссе, где она часто бывала. Причиной смерти тоже стало удушение.
К концу 1982 года сотрудники правоохранительных органов округа Кинг решили, что убийца покинул город: после Ловворн новых тел не находили, а данные о пропавших девушках не поступали. Дело, хотя и оставалось открытым, постепенно отходило на второй план. Именно тогда я решил вмешаться.
Отчет об убийствах на Грин-Ривер
В феврале 1983 года мой кабинет на тринадцатом этаже здания «Декстер – Хортон» в центре Сиэтла был в полном беспорядке. Материалы по делу об убийстве в округе Сан-Хуан лежали стопками, закрывая даже телефон, который все равно умудрялся громко звонить. В один из таких дней я снял трубку и услышал голос Дейва Райхерта: он спросил, может ли прийти ко мне лично. Это удивило – обычно мы встречались в его офисе. В его голосе звучала тяжелая, почти скорбная нотка; я невольно стал гадать, какие новости он несет.