Страница 29 из 72
Глава 29 Если трон требует её
Глава 28 Цена слова
Стражник всё ещё стоял у двери, будто не решался уйти без приказа. В его глазах было то самое: желание выжить и понимание, что выживание сейчас зависит не от меча, а от того, чью сторону выберет камень под ногами.
– Сколько? – спросил я.
Он моргнул.
– Что?
– Сколько ведьм уже вывели.
– Почти всех, милорд. Остальных тащат. Они… сопротивляются.
Слово «сопротивляются» было слишком слабым. Я понял это даже не по голосу, по тому, как у него дрогнула челюсть, как он сжал пальцы у пояса, будто хотел удержать ими разваливающийся мир.
Я шагнул к окну – не ради вида, ради воздуха. Но и воздух в этом замке больше не был моим.
Под подошвой едва заметно дрогнула каменная плита. Как будто где-то внизу кто-то ударил по основанию замка ладонью.
Я замер.
Следующий толчок был чуть сильнее – легкий, но отчетливый. Вибрация прошла по стене и ушла в кровать. Туда, где лежала Селин.
Связь дёрнулась не болью, а предупреждением. Как натянутая струна.
Стражник тоже почувствовал. Его взгляд метнулся к полу, потом ко мне.
– Милорд…
– Тише, – сказал я.
Камень отозвался еще раз увереннее. С потолка посыпалась пыль. Где-то в глубине замка звякнуло стекло – тонко, нервно.
Я не видел внутренний двор. Не видел костры. Но замок говорил со мной на языке, который я знал с детства: если камень дрожит, значит, кто-то поднимает силу, которую нельзя оставлять без ответа.
Я подошёл к постели и положил ладонь Селин на лоб. Холодная. Слишком холодная для живой. Её дыхание было неглубоким, рваным. Будто она держалась не за тело, а за нить между нами.
Я убрал руку и повернулся к стражнику.
– Ты пойдешь вниз, – произнес я спокойно. – Сейчас. Узнаешь, что происходит. Кто поднял землю.
– Милорд, вас…
– Быстро, – оборвал я.
Он хотел возразить, я видел. Пытался сказать: «вам нельзя», «вам запрещено», «Совет отстранил». Но запреты работают только там, где люди боятся бумаги больше, чем смерти.
А здесь смерть уже стояла у ворот.
Стражник кивнул и исчез за дверью.
Селин лежала рядом, и её присутствие было тяжелым, как приговор. Она не открывала глаз, но связь была живой. Она тянула меня к ней, держала на месте, привязывала. Не слабостью – зависимостью.
Тишина длилась недолго. Камень отозвался снова, как будто проверяя, понял ли я.
– Ты слышишь? – спросил я у неё тихо, зная, что она не ответит. – Или это слышат через тебя?
Её губы дрогнули. Не вздох. Отголосок.
Я смотрел на неё и думал не о ведьмах.
О слове.
Я дал его.
Не Совету. Им.
И теперь мне выставляли счёт.
Вода в кувшине дрогнула, пошла мелкой рябью. Я оперся ладонью о край стола, чтобы не выдать слабости. Замок был крепким. Он выдерживал осады. Но он не был создан для того, чтобы его ломали изнутри.
Шаги в коридоре раздались резко. Дверь распахнулась. Стражник вернулся слишком быстро – значит, новости были не просто плохими.
Он остановился на пороге, будто боялся пересечь границу спальни. Лицо побледнело. На лбу выступил пот, как после бега.
– Милорд… – он сглотнул. – Ведьмы подняли круг. Под двором. Они… не дают огню взять их.
Его слова рвались, как ткань.
– Они требуют остановить «очищение». Говорят, Совет не имеет права. Говорят… – он запнулся и посмотрел мне прямо в глаза, – что вы нарушили свое слово.
Я не пошевелился. Только внутри что-то стало ещё холоднее.
– И что ещё? – спросил я.
Стражник выдохнул.
– Они угрожают разрушить замок. Сказали: если хоть одну сожгут, камень рухнет. Башни пойдут трещинами. Внутренние стены уже… – он сделал движение рукой, словно не хотел произносить, – уже ходят.
Пол отозвался коротко, глухо, как подтверждение.
Я повернул голову к Селин. Она лежала неподвижно, но на её щеке выступила тонкая полоска влаги. То ли пот, то ли слеза. Я не был уверен.
– Они хотят… – стражник замялся.
– Говори.
– Они хотят забрать Селин.
Тишина после этих слов стала плотной. Настоящей.
Стражник стоял, не поднимая глаз, будто знал: дальше будет либо приказ, который нельзя выполнить, либо решение, от которого никто не выйдет целым.
Я подошёл к кровати и посмотрел на Селин. На эту слабость рядом со мной. На эту нить, которая держала её и держала меня.
Ведьмы не могли видеть её глазами. Но они чувствовали. Если связь есть, она звучит. А если она звучит, её услышат те, кто умеет.
Совет уже отобрал у меня право. Ведьмы пытались отобрать у меня выбор.
И в обоих случаях они были уверены, что я останусь сидеть и смотреть.
Я выпрямился.
– Сколько времени?
– Они сказали… – стражник сглотнул, – что дадут вам один шанс. Сейчас. Пока костры не зажгли полностью.
Где-то в глубине замка послышался глухой треск, словно в стене лопнула старая жила.
Я не ответил сразу.
Я не мог отдать Селин – она умрёт.
Я не мог уйти от неё – она умрёт.
Я не мог приказать подавить ведьм – замок рухнет, и вместе с ним рухнет всё, что я еще держал.
Я понял, что уйду, ещё до того, как позволил себе это слово.
Не как беглец. И не потому, что не осталось других вариантов.
Потому что был только один, в котором Селин продолжала дышать.
Я стоял у постели и считал её вдохи – не мысленно, телом. Связь держала меня за рёбра, как крюк. Стоило выпрямиться чуть резче, и она отзывалась болью, тонкой, предупреждающей. Слишком далеко нельзя. Слишком близко тоже. Всё сейчас держалось на равновесии, которое не имело ничего общего с властью.
Селин была лёгкой. Почти невесомой. Под тканью угадывались следы ожога – ведьминского, сорванного, оставленного не для смерти, а для ожидания. Метка на коже мерцала слабо, ровно, как пламя, которому больше не дают топлива.
Замок жил отдельно от этой комнаты. Я слышал это: шаги, отрывки команд, металлический звон. Много движения. Слишком много для «временного порядка».
Я осторожно выпрямился и сделал шаг. Селин нахмурилась во сне, губы дрогнули. Связь дёрнулась, натянулась.
Хватит.
– Дэрис, – позвал я.
Он вошёл почти сразу, посмотрел на Селин, на метку, на мою руку, застывшую в воздухе, и не задал вопросов.
– Я не могу оставить ее, – произнес я. – Значит, уйду с ней.
Дэрис вдохнул глубже, чем нужно.
– Совет…
– Совет уже живёт без меня, – перебил я. – Вопрос только, уйду ли я сам или меня выставят.
Он молчал. Это молчание было честнее любых слов.