Страница 27 из 72
Глава 27 Временно отстранен
Глава 26 То, что не лечит огонь
Шаги Лайрисы ещё не стихли за дверью, а я уже спешил в покои к Селин. Связь потянулась сразу – болезненно, неровно, как если бы кто-то дергал за тонкую, надорванную нить.
Селин лежала неподвижно. Слишком тихо. Слишком легко – так не лежат живые, в которых еще держится пламя. То, что дало ей передышку, ушло.
Лекари стояли у постели, не решаясь заговорить первыми. Я увидел это по их плечам, по рукам, по глазам, которые избегали встречаться с моими.
– Говорите, – потребовал я.
Один из них сглотнул.
– Мы удерживаем её, милорд. Но ожог… – он запнулся, подбирая слово. – Он не закрывается. Огонь был ведьминский, но не чистый. Он словно… сорван.
Я шагнул ближе. Селин дышала часто, поверхностно. Метка на её коже пульсировала слабо, временами будто вовсе исчезала, и тогда связь обрывалась так резко, что перед глазами темнело уже у меня.
– Мой огонь? – спросил я.
– Держит, – ответили честно. – Но не лечит.
Это было сказано без страха. Как приговор, который нельзя смягчить.
Я сел рядом, положил ладонь на край постели. Не касаясь – связь и так отзывалась, оголяя каждое её движение, каждый сбитый вдох.
Ведьминский огонь не подчинялся моему пламени.
Я мог не дать ей умереть, но не мог вернуть ее обратно.
Шаги за дверью были мягкими, но за ними слышалось другое – сдержанная поступь стражи.
Я ощутил движение прежде, чем шаги обрели звук.
Старшую ведьму ввели без цепей, но под охраной. Она не сопротивлялась и не оглядывалась. Седые волосы были убраны просто, тёмный плащ без знаков.
У порога она остановилась сама. Стража не осмелилась подойти ближе.
Её взгляд сразу нашёл Селин, и в этом взгляде не было удивления. Только узнавание.
– Это не случайный огонь, – сказала она сразу. – Его вытолкнули.
Я не задавал вопросов. Она и не ждала.
Ведьма подошла ближе, опустилась на колени у постели, провела ладонью в воздухе над обожженной кожей. Не касаясь. Селин вздрогнула, застонала едва слышно.
Связь дёрнулась, но не порвалась.
– Его разорвали в моменте, – продолжила ведьма тихо. – Как если бы кто-то намеренно расшатал нить, а потом отпустил. Такой огонь не убивает сразу. Он ждёт.
– Чего? – спросил я.
Она посмотрела на меня впервые прямо.
– Пока её оставят одну.
Я выдохнул сквозь зубы. Мой огонь поднялся – не вспышкой, а плотной, направленной волной. Ведьма не отпрянула.
– Держите, – сказала она. – Но не давите. Если вы попытаетесь лечить, как своих… вы вытолкнете её дальше.
Я подчинился. Не потому, что велела. Потому что чувствовал, она права.
Ведьма начала работать. Тихо. Без слов.
Воздух стал влажным, плотным. Запах болота, трав, чего-то живого и тёмного вытеснил гарь.
Селин задышала ровнее.
Не лучше – иначе.
– Она не должна была умереть сегодня, – сказала ведьма спустя время. – Не это было целью.
– Чьей? – спросил я.
Она не ответила сразу.
– Того, кто боится оставить след, – сказала наконец. – Смерть – слишком громко. А вот устранение… удобно.
Я посмотрел на Селин. На её лицо, нестерпимо бледное для огня. На губы, которые шевельнулись, будто она пыталась сказать что-то сквозь сон.
– Она выдержит? – спросил я.
– Пока вы здесь – да, – ответила ведьма. – Пока держите связь.
Она убрала руку. Селин не очнулась, но дыхание стало глубже. Метка отозвалась ровнее.
– Есть ещё одна нить, – произнесла ведьма тихо. – Очень тонкая. Далеко отсюда. Но связанная.
Я задержал взгляд на её лице.
– Насколько далеко?
Ведьма не ответила сразу.
– Достаточно далеко, чтобы не дотянуться огнём, – сказала она наконец. – И достаточно близко, чтобы боль отзывалась.
Это не было ответом.
Но и отказом – тоже.
Ведьма поднялась.
– Мы не нападали, – произнесла она напоследок. – И не стали бы делать это так.
– Я знаю, – ответил я.
Она задержалась у двери.
– Следующий удар будет тише, – добавила она. – И не в неё.
Дверь закрылась.
Я остался один – между дыханием Селин и огнём, который больше не казался мне абсолютной силой.
Политика подождёт.
Сейчас важнее было другое:
кто решил, что может распоряжаться тем, что принадлежит мне.
Связь с Селин держала меня за ребра как крюк. Стоило отступить на два шага, и она отзывалась глухим провалом, будто её дыхание становилось тоньше, а мир вокруг холоднее.
Селин лежала так тихо, что тишина казалась отдельным существом в комнате. То, что удерживало её сейчас, не было исцелением, лишь хрупкой паузой между ударами. Метка на коже мерцала слабо, ровно, как огонёк, который можно задуть случайным движением.
Лекари шептались у стены. Они делали вид, что заняты, но я видел: слушают каждый мой вдох. И боятся не меня. Боятся того, что произойдет, если связь оборвется.
Я сделал шаг к двери. Ровно один. Связь дёрнулась, Селин нахмурилась во сне, будто боль вернулась к ней через кожу.
– Дэрис, – позвал я.
Он вошёл почти сразу, как будто стоял в коридоре, не решаясь приблизиться без приказа. Рыжие волосы были чуть влажными – от спешки или пота. Глаза – слишком внимательные.
Он посмотрел на постель, на тень ведьминского ожога под тканью, на тусклую пульсацию метки. И не задал ни одного вопроса.
– Совет? – спросил я.
– Уже собирается, милорд, – произнес он тихо. – Дома требуют ответа. Морвенн… слишком громко говорит от вашего имени.
Я усмехнулся без радости.
– От моего имени сейчас говорит только связь, – усмехнулся я. – А она не любит болтовню.
Дэрис чуть напрягся, но промолчал.
– Слушай внимательно, – продолжил я. – Ты идёшь не в зал Совета и не к тем, кто любит кричать. Иди к тем, кто держит печати домов. К тем, кто утверждает приказы. Никаких расправ. Никаких арестов. Никаких решений без меня.
– Милорд, – осторожно начал он, – Совет может…
– Может что угодно, – перебил я. – Но пока я жив, печати дома Ардэллов подчиняются мне.
Передашь приказ: любой, кто поднимет оружие на ведьм без моего слова, будет признан мятежником. И ты – мой голос. Понял?
Дэрис кивнул. На секунду, почти незаметно, его взгляд скользнул к Селин, как к слабому месту в броне.
– И ещё, – добавил я. – Морвенна остановить. Не спорить. Не убеждать. Остановить. Любой ценой.
Уголок его рта дернулся. Не улыбка – нервный спазм.
– Любой? – переспросил он.