Страница 18 из 72
Глава 17 Тонкая нить между нами
Путь вниз оказался длиннее, чем должен быть.
С каждым пролетом воздух сгущался, будто замок пытался удержать меня от того, что я собирался сделать. От камней тянуло холодом, шаги глушились, словно эхо тоже отказывалось сопровождать меня туда, где держали её. Я шёл быстро, но внутри всё растягивалось – как будто время хотело дать мне шанс остановиться.
Шанс, которым я не собирался воспользоваться.
У двери в подвал вытянулась стража. Я оттолкнул засов. Железо скрипнуло – как предупреждение, как последний вопрос: «Ты уверен?»
Да.
Уверен.
Запах сырости ударил в нос. Факелы чадили в каменных нишах, свет дрожал, будто боялся прикасаться к этой тьме.
Селин сидела на полу, опершись спиной о стену.
На запястье – сдерживающий браслет.
На лице – ничего. Ни страха, ни отчаяния, ни надежды. Пустота, в которой человек живет только потому, что ещё дышит.
Она подняла глаза, когда я вошёл.
– Милорд, – тихо. Ровно. Словно мы были в тронном зале, где всё под контролем, а не здесь, где рушилось последнее.
– Встань.
Она не двинулась.
Я подошёл ближе. На мгновение мне захотелось просто коснуться её – убедиться, что она живая, теплая, настоящая. Но я сжал пальцы. Пока нельзя. Пока всё держится на тончайшей грани.
– Совет постановил? – спросила она.
Голос дрогнул только в самом конце, едва уловимо.
– Нет. Совет будет позже. Твою судьбу решу я.
Ее ресницы дрогнули.
– Значит… казнь?
Я выдохнул – коротко, без смеха, но почти с усмешкой.
– Сегодня – нет.
Она вдохнула чуть глубже. Не облегчение – настороженность.
Она ждала, пока я скажу, зачем пришёл на самом деле.
– Что тебе нужно? – спросила она. – Зачем ты здесь?
– Тебя.
Она замерла. Лицо не изменилось, но что-то болезненно дернулось в глазах.
– Что это значит?
– Тебя обвиняют в покушении на жизнь правителя, – произнёс я. – И по древнему обычаю я имею право подчинить твою жизнь своей воле.
– Подчинить?.. – едва слышно.
– Ты станешь моей жизнью, – тихо сказал я. – Моей ответственностью. Моим наказанием, если хочешь. Но живой.
Она посмотрела на меня так, будто я говорил о невозможном.
– Этот обряд… – её голос стал хрипловатым. – Его не использовали веками. Связь… ее нельзя разорвать.
– Я знаю.
– Ты не сможешь умереть, не убив меня, – продолжила она так, будто проверяла меня на здравый смысл. – Ты понимаешь, что эта связь сломает вас обоих?
– Если тебя казнят – меня сломает намного сильнее.
Она прижала лицо к стене. Пальцы сжались так, что побелели костяшки.
– Почему? – спросила она едва слышно. – Почему ты это делаешь?
Я не мог сказать ей правду.
Не мог солгать.
Но и молчать было опасно.
– Потому что твою судьбу хотят решить без меня, – произнёс я. – А я не позволю.
Она подняла взгляд. На одно короткое мгновение в нём вспыхнуло тепло. Затем исчезло.
– А если я не хочу жить? – спросила она. – Если для меня смерть – милосерднее?
– Это первое, о чём мы поговорим после обряда.
Уголок её губ дрогнул – будто она сама себе не позволила улыбнуться.
– Ты не понимаешь, – сказала она тихо. – Я боюсь только за одного человека.
Слова ударили, как огненный кнут.
– За кого? – слишком резко. Слишком быстро.
– Это не важно. Не для тебя.
Холод скрутил виски.
«Не для тебя».
Столько лет – и вот так?
– Кто он? – выдавил я. – Тот, за кого ты боишься?
Она посмотрела медленно. Болезненно.
– Это тебя не касается.
Я почувствовал, как внутри вспыхивает ревность – острая, унизительная, совершенно неуместная. Но она была. Сильнее, чем следовало.
– Когда связь будет заключена, – произнес я, – у нас будет время на правду.
– Ты хочешь привязать меня к себе? – она горько усмехнулась. – Сделать своей собственностью?
– Я хочу, чтобы ты жила, – отрезал я жестко.
Шаги в коридоре сделали разговор невозможным.
Храмовый писец. Двое стражей.
Шли как на казнь – без взглядов, без слов.
Я наклонился ближе.
– Когда я сниму браслет, – сказал я, – у тебя будет один шанс отказаться. Один. Потом пути назад не будет ни для тебя, ни для меня.
Она смотрела долго, будто взвешивала не решение – себя.
– Что будет, если я скажу «нет»?
– Тогда тебя казнят после церемонии. И я не смогу остановить это второй раз.
Тишина.
И вдруг – тихое, выверенное:
– Я скажу «да». Если потом ты позволишь мне увидеть… одного человека.
Меня ударило так, что я едва не выругался.
– Мы обсудим это после, – сказал я намеренно ровно.
Она кивнула. Слишком быстро, будто знала, что я лгу.
Писец развернул свиток.
Факелы вспыхнули ярче.
Я протянул руку к браслету. Металл был ледяным. Как будто хранил её страхи. Или мои.
Моя магия рванулась вперёд.
Она вздрогнула – не от боли.
От отклика.
Нашего отклика.
Я почувствовал, как её тепло проходит по моей ладони.
Пять лет я не чувствовал этого тепла.
Пять лет делал вид, что не помню его.
Теперь оно само шло ко мне в руки.
– Селин Таль, – произнёс я. – Ты отдаёшь свою жизнь под мою власть?
Она смотрела прямо, без дрожи.
– Да.
Щелчок браслета разнесся, будто треснула каменная плита. Воздух изменился. Словно налился чем-то тихим, живым, пульсирующим.
Связь легла между нами тонкой нитью – и сразу натянулась, прижимаясь к сердцу.
Её пульс отозвался в моем.
Её дыхание – в моей груди.
Она выдохнула – тихо, почти неслышно.
И я понял: назад больше нет ни шага, ни вдоха.
Мы связаны.
Слишком поздно идти другим путём.