Страница 8 из 51
Глава 7. Новые грани
Понедельник начался с тумана. Густого, белёсого, он накрыл город, как одеялом, приглушая звуки и делая привычные очертания домов размытыми и чужими. Роза шла в школу и думала о Марке. Это становилось привычкой — думать о нём. Не навязчивой, не болезненной, как раньше с Олегом, а скорее фоновой. Как тихая музыка, которая играет где-то в соседней комнате: не мешает, но создаёт настроение.
Она поймала себя на том, что улыбается. Просто так. Без повода. И быстро стёрла улыбку с лица — на всякий случай. Нельзя показывать, что ей хорошо. Хорошо — это опасно. Стоит расслабиться, и мир тут же ударит в самое больное место. Так было всегда.
Но сегодня почему-то хотелось рискнуть.
В школе всё шло своим чередом. Те же коридоры, те же лица, те же перешёптывания за спиной. Но теперь Роза почти не обращала внимания. Она нашла точку опоры — и этой точкой был Марк. Не в романтическом смысле, нет. Просто человек, который не врал. Человек, который смотрел на неё и видел не маску, а то, что под ней. Оказалось, этого достаточно, чтобы дышать стало легче.
Они встретились на большой перемене. Марк ждал её у библиотеки — уже привычно, как будто они годами так делали. В руках у него был неизменный термос с чаем и два яблока.
— Ты сегодня без печенья? — спросил он вместо приветствия.
— Не успела испечь. Пришлось выбирать между сном и готовкой.
— Ты выбрала сон. Это прогресс.
— Ты ведёшь учёт моим прогрессам?
— Веду, — он чуть улыбнулся. — Ты уже спишь, ешь и иногда смеёшься. Ещё немного — и станешь почти нормальным человеком.
— Не дождёшься.
Они зашли в библиотеку, заняли свой обычный стол в дальнем углу. Марк разлил чай по кружкам, и они открыли учебники. Но сегодня работа не шла — точнее, шла, но медленно, потому что оба постоянно отвлекались на разговоры.
— Расскажи что-нибудь, — попросила Роза, откладывая ручку. — О себе. Не про школу, не про проект. Просто... что-то, чего я не знаю.
Марк задумался, помешивая чай.
— Когда мне было двенадцать, я хотел стать астрономом.
— Серьёзно? — Роза удивлённо приподняла бровь.
— Серьёзно. У меня был телескоп — старенький, отцовский. Я каждую ночь сидел на балконе и смотрел на звёзды. Мне казалось, что там, наверху, всё устроено гораздо проще и правильнее, чем здесь. Там нет людей — только физика. Законы, которые работают.
— А почему не стал?
— Потому что понял: от людей не убежишь. Даже если смотреть на звёзды, ты всё равно стоишь на земле. И все проблемы остаются с тобой.
Роза задумалась. Она редко слышала от него такие длинные речи и ещё реже — что-то настолько личное. Это было похоже на подарок, который она не ожидала получить.
— Ты скучаешь по тому времени? — спросила она.
— Немного. Тогда было проще. Я ещё не знал, что люди могут быть такими... — Он запнулся.
— Какими?
— Жестокими. Запутанными. Что они будут ранить друг друга просто потому, что сами ранены.
Роза опустила глаза. Она знала, о ком он говорит. О ней. О том, что она делала. О том, как она сама была жестокой и запутанной.
— Ты можешь сказать прямо, — тихо произнесла она. — Я знаю, что была чудовищем.
— Я не о тебе. — Марк снял очки и посмотрел на неё. — Ты была... ты была потеряна. Это другое. Ты не ранила просто так. Ты защищалась. От всего мира. От матери. От себя самой.
— Откуда ты знаешь?
— Я же говорил: я наблюдаю. — Он чуть улыбнулся. — Я видел, как ты сжимаешь кулаки, когда думаешь, что никто не смотрит. Как ты задерживаешь дыхание перед тем, как войти в класс. Как ты вздрагиваешь, когда кто-то называет тебя по имени. Ты всё ещё ждёшь удара. Даже когда никто не собирается бить.
У Розы перехватило дыхание. Она не знала, что ответить. Он видел её — действительно видел. И от этого было страшно и легко одновременно. Страшно — потому что если кто-то видит тебя так глубоко, ты больше не можешь прятаться. Легко — потому что прятаться больше не нужно.
— Ты странный, — сказала она в который раз.
— Знаю. Но ты тоже не подарок.
Она рассмеялась — тихо, почти беззвучно. Но это был настоящий смех. Не защитный, не саркастичный. Просто смех.
Марк смотрел на неё и молчал. А потом сделал то, чего она не ожидала. Протянул руку и накрыл её ладонь своей. Легко, почти невесомо. Просто положил сверху и оставил так.
Роза замерла. Его ладонь была тёплой и сухой, и от этого простого прикосновения у неё внутри всё перевернулось. Она не отняла руку.
— Зачем ты это сделал? — прошептала она.
— Захотел.
— И всё?
— А разве нужно что-то ещё?
Она не ответила. Они просидели так несколько минут — в тишине, глядя друг на друга. И в этой тишине было больше смысла, чем во всех словах, которые они могли бы сказать.
Вечером Роза вернулась домой. Мать, вопреки обыкновению, не спала — сидела на кухне и пила чай. Увидев дочь, она подняла голову.
— Ты сегодня поздно. Опять с этим парнем?
— С каким «этим»?
— С тем, что в очках. Я видела, как вы шли вместе на прошлой неделе.
Роза замерла. Мать никогда не интересовалась её жизнью. Никогда не спрашивала, с кем она и где. Это было настолько неожиданно, что она не сразу нашлась с ответом.
— Да, с ним, — сказала она наконец. — Мы делаем проект по литературе.
— Проект. — Мать хмыкнула. — Ну-ну.
Она отвернулась к окну, и Роза поняла, что разговор окончен. Она прошла в свою комнату и закрыла дверь. На душе было странно: мать заметила. Мать спросила. Это было так мало и одновременно так много.
Ночью она написала Марку: «Моя мама сегодня спросила о тебе. Впервые за много лет она вообще что-то спросила о моей жизни».
Ответ пришёл быстро: «И что ты ответила?»
«Что мы делаем проект».
«Жаль. Я надеялся, что ты скажешь: „Он мой друг“».
Роза улыбнулась и набрала: «Я сказала бы. Но пока не готова».
«Я подожду. Я терпеливый».
Она положила телефон на тумбочку и закрыла глаза. Он терпеливый. Это правда. И она была благодарна за это больше, чем могла выразить словами.