Та, что носила алый, покажет свои шрамы

Глава 8. Стол у окна

Октябрь подкрался незаметно. Листья пожелтели, но держались из последних сил, и город всё ещё выглядел по-осеннему нарядным, хотя по утрам уже приходилось надевать куртку. Роза шла в школу и думала, что впервые за долгое время не хочет, чтобы время летело быстро. Раньше она считала дни до выпускного, до отъезда, до свободы. Теперь — хотела растянуть эти дни. Потому что в них был Марк.

Они встречались почти каждый день. В библиотеке, на переменах, иногда после уроков — на их заброшенной стройке, которую Роза про себя называла «местом, где нет масок». Она рассказала ему больше, чем кому-либо за всю жизнь. О матери. Об отце. О том, как плакала по ночам, когда была маленькой, и никто не приходил. О том, как однажды решила, что больше никогда не будет слабой. И как это решение превратило её в ту Розу, которую все боялись и ненавидели.

— Ты не была слабой, — сказал Марк, когда она закончила. — Ты была одинокой. Это разные вещи.

— А теперь?

— Теперь ты не одна.

Она не нашлась с ответом, но внутри у неё всё перевернулось. Он сказал это так просто, будто констатировал факт. Будто это было очевидно. И от этой простоты хотелось плакать.

В тот вторник всё изменилось.

На большой перемене Роза, как обычно, направилась в библиотеку. Но у дверей её перехватила Алина — та самая девушка, которая когда-то была её подругой, а потом предпочла держаться на расстоянии.

— Ланская, можно тебя на минуту?

— Говори.

Алина огляделась, убеждаясь, что рядом никого нет, и понизила голос.

— Я хотела предупредить. Лена и её компания... они что-то задумали. Не знаю, что именно, но они целую неделю шушукались. А сегодня я услышала твоё имя.

— Моё имя тут не в новинку, — пожала плечами Роза, но внутри напряглась.

— Просто будь осторожна, ладно? — Алина помялась, потом добавила: — Я знаю, что мы не друзья. Но я не хочу, чтобы тебе сделали больно.

— Почему? — искренне удивилась Роза. — Ты же меня не любишь.

— Потому что того, что с тобой случилось, я не пожелала бы никому. Даже тебе.

Она ушла, а Роза осталась стоять у дверей библиотеки. В горле стоял странный ком. Не от страха — от неожиданной, почти забытой человеческой доброты. Оказывается, кто-то ещё мог желать ей добра. Не из страха, не из выгоды, а просто так.

Она вошла в библиотеку и села за их стол. Марк уже был там — раскладывал книги. Увидев её лицо, он сразу всё понял.

— Что случилось?

— Меня предупредили. Кто-то что-то задумал.

— Кто?

— Лена и её подруги. Алина сказала.

Марк отложил книгу и снял очки — привычка, означавшая, что он собирается говорить серьёзно.

— Ты боишься?

— Нет, — ответила Роза и вдруг поняла, что это правда. — Я не боюсь. Просто устала. От всего этого.

— Тогда давай что-нибудь придумаем.

— Что тут придумаешь?

— Для начала — не сидеть здесь и не ждать, пока они что-то сделают. — Он встал и протянул ей руку. — Пойдём.

— Куда?

— В столовую.

Роза непонимающе уставилась на него.

— Ты серьёзно? Там сейчас все.

— Именно. Если они что-то задумали, пусть делают это открыто. А не шепчутся по углам.

— Это безумие, — сказала она, но взяла его за руку и встала.

В столовой, как и ожидалось, было полно народу. Когда Роза и Марк вошли вместе, гул на мгновение стих. Десятки глаз уставились на них. Роза почувствовала, как внутри всё сжимается, но Марк держал её за руку — твёрдо и спокойно. И это придавало сил.

Они взяли подносы и сели за стол у окна. Тот самый, где Роза когда-то сидела с Мирой и другими «фрейлинами». Тот самый, откуда её выгнали в начале года. Теперь он был пуст. Они сели, и Марк поставил поднос напротив.

— Ну вот, — сказал он, оглядывая зал. — Мы здесь. Что дальше?

— Ждём, — ответила Роза, и её губы тронула усмешка. — Ты прав. Если они хотят что-то сделать — пусть. Я не буду прятаться.

Лена и её компания сидели через два стола и шептались, бросая на них быстрые взгляды. Но никто не подошёл. Никто ничего не сказал. Тишина, которая когда-то была знаком презрения, теперь стала знаком неопределённости. Они ждали, что Роза сломается. А она сидела и ела, как ни в чём не бывало.

— Ты молодец, — тихо сказал Марк, когда они выходили из столовой.

— Я просто устала бояться.

— Это и есть смелость.

Роза остановилась и повернулась к нему.

— Ты постоянно говоришь мне правильные вещи. Откуда ты их берёшь?

— Из книг, — он улыбнулся. — И из наблюдений за тобой.

— Ты опять наблюдаешь?

— Всегда.

Они шли по коридору, и на них смотрели. Но теперь эти взгляды были другими — не презрительными, а скорее оценивающими. Будто все вдруг поняли: Ланская больше не одна. Рядом с ней кто-то стоит. И этот кто-то — не просто «серая мышь» из стаи Дракона. Он — человек, который готов идти с ней в огонь. И это меняло всё.

После школы они снова пошли на стройку. Сидели на диване, пили чай из термоса и смотрели на город, окутанный октябрьским туманом.

— Что ты чувствуешь? — спросил Марк.

— Странно. Я думала, что если они что-то задумают, мне будет страшно. Или больно. А мне просто всё равно.

— Это хорошо.

— Почему?

— Потому что страх отступает, когда ты перестаёшь быть одна. — Он помолчал. — Я это знаю по себе. Я много лет был невидимкой. Думал, что так безопаснее. Но это не жизнь. Это просто существование.

— А сейчас?

— Сейчас я живу.

Роза повернулась к нему. Он смотрел на город, но она чувствовала: он говорит о ней. О том, что она его разбудила. Так же, как он разбудил её.

— Марк, — позвала она.

— Что?

— Я рада, что ты есть.

Он повернулся и посмотрел на неё. Без очков его глаза были мягче, и в них читалось что-то, что она не могла расшифровать.

— Я тоже рад, что ты есть, — сказал он. — Очень рад.

Они просидели так до сумерек. А когда расходились, Роза впервые за долгое время не боялась завтрашнего дня. Потому что завтра там будет он. И этого достаточно.