Страница 22 из 51
Глава 21. Старые письма
Восьмой день в лагере принёс неожиданную весть. После завтрака, когда Роза собирала свой отряд на прогулку, к ней подошёл Кирилл. В руках он держал конверт — белый, с наклеенным адресом, но без обратного отправителя.
— Это тебе, — сказал он, протягивая письмо. — Пришло утром. Кто-то передал через охрану.
Роза взяла конверт и повертела в руках. Бумага была дешёвой, уголки помялись, адрес написан незнакомым почерком. Никаких опознавательных знаков. Сердце сжалось в предчувствии.
— Спасибо, — сказала она и отошла к окну.
Она вскрыла конверт и достала сложенный вдвое листок. Почерк был знакомым — убористым, с сильным наклоном вправо. Мира. Её бывшая правая рука. Её тень. Единственная, кто знал о ней всё.
«Роза.
Я долго думала, писать или нет. После того, что случилось, я не знаю, имею ли право обращаться к тебе. Но я следила за тем, что происходит. Я слышала, что ты поехала в лагерь. Слышала, что ты с Марком. И я хочу, чтобы ты знала: я рада за тебя.
Я много думала о том лете. О том, что мы делали. О том, кем мы были. Я не снимаю с себя вины — я была такой же, как ты. Даже хуже: я не командовала, я просто шла следом. И это, наверное, ещё страшнее.
Ты, наверное, не хочешь меня видеть. Я понимаю. Но если когда-нибудь ты захочешь поговорить — я здесь. Не как тень. Просто как человек, который помнит.
Мира».
Роза перечитала письмо трижды. Первый раз — с недоверием. Второй — с горечью. Третий — с чем-то похожим на облегчение. Она не знала, что чувствует. Слишком много всего нахлынуло разом: воспоминания о том лете, о том, как они вместе строили козни, как она командовала, как Мира исполняла. И о том, как всё рухнуло.
Она сложила письмо и убрала в карман. За окном дети играли в снежки, и Алиса махала ей рукой, зовя присоединиться. Роза помахала в ответ, но не пошла. Ей нужно было подумать.
Она нашла Марка в гостиной. Он сидел с книгой, но, увидев её лицо, сразу отложил её.
— Что случилось?
— Письмо. От Миры.
Он снял очки и потёр переносицу.
— Что она пишет?
— Что рада за меня. Что думала о том лете. Что если я захочу поговорить — она здесь. — Роза покачала головой. — Я не знаю, что ей ответить. И надо ли отвечать вообще.
— А ты хочешь?
— Не знаю. С одной стороны, она была частью всего этого. Она помогала мне делать ужасные вещи. Но с другой... — Роза запнулась. — Она единственная, кто знал меня настоящую. До всего этого. До того, как я стала... такой.
— Ты не «стала». Ты была разной. И она видела тебя в плохие моменты. Это не значит, что она видела только их.
Роза села рядом и положила голову ему на плечо.
— Знаешь, что самое странное? Я не злюсь на неё. Раньше я злилась — за то, что она не остановила меня, за то, что она просто шла следом. А теперь... Она просто была такой же, как я. Запутанной. Одинокой. И ей тоже некому было помочь.
— Ты хочешь ей помочь?
— Может быть. Не сейчас. Но когда-нибудь.
Марк взял её за руку и сжал.
— Ты изменилась. По-настоящему. Не для галочки. Это видно даже в том, как ты говоришь о Мире.
— Я просто поняла, что ненависть ничего не исправляет. Она только жрёт изнутри. Я так долго ненавидела — себя, мать, Степанову, Дракона, весь мир. А потом встретила тебя. И ты показал мне, что можно иначе.
— Я ничего не показывал. Просто был рядом.
— Вот именно. Ты был рядом. И это изменило всё.
Вечером она села за стол в своей комнате, достала чистый лист бумаги и начала писать ответ. Это было трудно — каждое слово давалось с усилием, как будто она заново училась ходить. Но она писала. Не для того, чтобы простить или извиниться. А для того, чтобы признать: прошлое было. И оно больше не держит её.
«Мира.
Я получила твоё письмо. Не знаю, что сказать. Я много думала о том лете. О том, что мы делали. О том, что я делала. Я не горжусь этим. Но я больше не хочу жить с этим грузом.
Ты спрашиваешь, хочу ли я поговорить. Я не готова. Может быть, когда-нибудь. А пока — просто знай, что я не держу зла. Ты была моей тенью. Но ты — не только тень. Ты — человек. И я желаю тебе найти свой свет. Как я нашла свой.
Роза».
Она сложила письмо, запечатала в конверт и отложила. Завтра она отдаст его Кириллу. А пока — достаточно.
Она подошла к окну и посмотрела на снег. Завтра — новый день. И она встретит его с лёгким сердцем.