Страница 21 из 42
– В этом есть логика, – нехотя сказал Марти-О. – Если остальные племена прекратят поиски, мы тоже можем отступить и заняться восстановлением своих земель.
* * *
– Отступить? Ну уж нет! – Пахом махнул косой. – Поиск амулета – это уже вопрос чести. Он очень важен для нас! Он даст нам власть! Если остальные отступают, то пусть – нам же лучше. И ложь Шии’Мори, что амулет выдумка – это всего лишь попытки подорвать наше стремление к победе. Мы столько усилий вложили в это. Ни одна из жертв не будет напрасной. Компромиссы для нас недопустимы, это предательство всех наших идеалов!
* * *
Так всё и продолжилось. Каждая попытка Шии’Мори, Протеев и Шрумов договориться и обсудить ситуацию с Гримами приводила лишь к новым разногласиям и углублению противоречий между племенами. Гримы настойчиво шли вразрез с общими настроениями, оставаясь главным камнем преткновения на пути к миру. А другие племена, увязшие в этом конфликте, продолжали искать пути решения, одновременно готовясь к возможности новых столкновений, которые могли бы раздуть пламя войны с новой силой.
Про поиски амулета все даже позабыли.
* * *
Сложно сказать, кто заметил изменения первым. Пчёлы принесли Трини известие, что кусты ежевики теперь обвиты тонкой паутиной странно остекленевших побегов. Гримы не смогли начать ритуал по укреплению защиты из-за того, что вода в ручье стала мутной и тёмной, словно смешанная с пеплом. А оружие Протеев при перезарядке начало издавать тревожное лязганье ржавого железа. Поначалу эти странности были восприняты как… странности.
Да, что-то нарушило привычный порядок вещей, но разве он не нарушался раньше? Да, редко и в каких-то мелочах: иной рисунок пятен у божьей коровки или чуть изменившаяся птичья трель, но то тоже были изменения. И они не приводили ни к чему… опасному. Верно ведь? Конечно, это были просто попытки убедить себя. Никто не хотел хотя бы на секунду заглянуть в ту тьму, которая раскрылась бы, стоило лишь признать: это не просто странности.
Поэтому – просто что-то случилось с побегами.
Просто испортилась вода.
Просто внезапно заржавело железо.
Бывает.
Бывает же, да?
* * *
Рудо же увидел всё сразу.
Неся дежурство в Южной Лощине, он заметил, что листья на деревьях стали какими-то ломкими, и даже самые прочные ветки казались хрупкими, словно старая бумага. Ветер, ранее полный ароматов цветов и земли, теперь приносил странный запах гниения и ржавчины.
Вода в ручье, раньше бурлящая и игривая, казалась неподвижной и тягучей, как мёд. Рудо протянул руку, чтобы коснуться прохладной влаги, но отдёрнул пальцы, почувствовав нечто вязкое и неприятное на ощупь.
Сделав еще несколько шагов, он заметил, что даже железные пряжки на его куртке начали покрываться ржавчиной, хотя он только утром начистил их.
Рудо посмотрел в небо. Высоко-высоко кружились вороны. Стая то вытягивалась в ленту, то снова собиралась в чёрную каркающую тучу. Вороны что-то обсуждали. Может быть, они пытались что-то передать всем тем, кто остался в лесу. А может быть, наоборот – пытались скрыть от них что-то. Что-то страшное. Что-то страшное, что уже грядёт.
Ещё отчётливее потянуло гниением. Будто на всей поляне, под травой, под землёй, под камнями, гнило что-то огромное, гнил весь мир, вырываясь сквозь поры почвы зловонными миазмами.
Рудо развернулся и быстро направился к деревне.
* * *
Многие Шрумы уже были там: старейшины в полном составе, остальные воины и рабочие – те, кто мог оставить свои дела, и те, кто только вернулись с вахты или дежурства. Все выглядели озадаченно и напуганно. И молчали.
– Вы тоже заметили изменения в лесу? – осторожно прервал Рудо мрачную тишину.
Его слова, казалось, стали облегчением для всех. Дом старейшин наполнился голосами, бормотанием, шёпотом, словно прорвало плотину, Шрумы начали обсуждать, спорить, предполагать, предсказывать.
Кало, стоящий чуть в стороне, подошёл поближе. В его глазах читалась тревога.
– Это дело рук Одура, – неожиданно проговорил он. – Я слышал старые легенды. Говорят, он может покарать весь мир, если чувствует угрозу или предательство.
Рудо посмотрел на Кало, пытаясь понять, верит ли он своему давнему другу, а теперь другу ли? Но упоминание легенд словно стало мостиком, перекинутым через годы. Да и теперь, когда над лесом нависла угроза, недопонимание между ним и Кало казалось незначительным и мелким, недостойным упоминания.
Рудо сделал шаг к Кало.
– Ты думаешь, что это Одур решил отомстить всем за то, что так и не нашёл амулет? – миролюбиво спросил его.
Кало взглянул на Рудо, но ничего не ответил.
* * *
– Это Одур, я уверена, – сказала Трини, глядя на обеспокоенные лица Шии’Мори. – Только он может вызвать такие разрушения, думая, что его амулет украден.
– Но его никто не крал! – возмутилась Дора. – Этот старый гриб просто запамятовал, куда засунул свою погремушку, и теперь вымещает злость на нас?
Стелла вздохнула и потёрла пальцами виски.
– Как бы то ни было, амулет нужно ему вернуть, – резюмировала она. – Теперь от этого зависит жизнь леса. Наши тщеславные желания по сравнению с этим – такая мелочь…
– Мы слишком рано остановились, я же говорила! – огрызнулась Дора. – Жертва Багровой Поляны была принесена зря! Да, она погибла из-за этой дурацкой гонки, но в итоге она только из-за неё и погибла! Может быть, нам оставался лишь шаг! А теперь гибнет весь лес!
– Гибнет весь лес, – эхом отозвалась Стелла.
* * *
– Одур? – хмыкнул Пахом, потирая руки. – Однако я и не думал, что у какого-то Шрума может быть такая сила.
– Он уже не «какой-то Шрум» – заметил Анкх. – Он пришёл из мира мертвых героев, так что в какой-то степени у него есть та сила, которой пользуемся мы.
– Хм… Если бы ещё владение нашей силой означало бы, что он на нашей стороне, – мечтательно проговорил Клоц, плетя амулет. – Но думаю, что он исключительно на своей стороне.
Пахом внимательно посмотрел на его быстро мелькающие пальцы.
– Ну Одур может считать, что исключительно на своей стороне, – вдруг сказал он. – В то время как его дела будут на нашей.
* * *
Теперь, когда преобразующие лес перемены, вызванные гневом Одура, стали очевидными, каждое из племён начало переосмысливать свою роль и стратегию выживания в этом новом, быстро меняющемся мире.