Страница 67 из 130
Глава 37
Кристиану пришлось задержаться.
Встала переправа. В последние дни грянули морозы, но лед был недостаточно прочным.
Кристиан ходил по небольшой деревушке, заваленной снегом и полудикой природе северного Нивара. Не хватало Дотса…
Леса здесь были хвойные и смолянистые, грубые и смертельно опасные. Но Кристиан ощущал себя максимально комфортно — это была его стихия. Он и сам был грубым, неотесанным и алчущим жизни. Сольвер его обтесал, с виду сделав лощенным джентльменом, но Корнуэлл, на самом деле, был простым мужиком. Он и сам о себе это знал. Прямолинейным, волевым и грешным. И он ничего не хотел в себе менять.
— Поберегитесь, милорд! — услышал он.
Из лесной чащи раздался рев.
Охотники загоняли кабана, и Кристиан тихо выругался. Он успел достать нож, когда огромный, бешеный вепрь влетел в него на полном ходу.
Кабан протащил его не менее десяти шагов по заснеженной земле, пока Кристиан бил его со всего маха под челюсть. А затем Корнуэлл распластался на снегу, тяжело дыша, раскинув в стороны руки. Он был весь в бурой крови и смотрел на едва закрывающие пасмурное небо хвойные ветви елей.
— Святое придание, милорд, вы живы?
Охотники стащили с него мертвую тушу, помогли подняться и только тогда Корнуэлл понял, как ему повезло. Кабан был не просто большим, а огромным, но, к счастью, ничуть не задел его клыками, хотя возил по всем корягам и камням так, что болела спина. Если бы не плотная куртка из кожи, Корнуэлл бы здорово пострадал.
— Вы его ловко прирезали! — восхищенно сказал один из мужиков, пока Кристиан пытался отдышаться. — Видать, кто-то сильно вас любит, милорд, и молится за вас!
— Я из простых, — прохрипел Корнуэлл, наклонился, беря охапку рыхлого снега и растирая в руках, чтобы смыть кровь. — Не лорд.
Он так же отер лицо, солоноватые губы и уселся на поваленное бревно.
Мужики, а было их трое, сели рядом, предлагая ему курево. Набежали собаки, впереди послышались оклики других охотников, а Кристиан сидел, опустив на колени руки и думал об…
…Ив.
Наверно, потому что она была единственной, чей образ всплыл в его мыслях, когда клыкастый боров мотал его по земле. Именно о ней он подумал — молодой и хрупкой. О такой упрямой Ив. О раздражающе самостоятельной.
— Маленькая строптивая сука, — пробормотал он, глядя на брызги крови на снегу.
Отказавшись от самокрутки, он искоса взглянул на мужиков, которые обсуждали случившееся, хохотали и похлопывали Корнуэлла по плечу.
— Ну и сильны же вы, господин. Э как вы его вспороли!
Один из охотников достал кремень и стальную пластину, потом — клок трута. Ударил, вышибая искру, которая, упав в снег, тотчас погасла.
Кристиан завороженно проследил за ней взглядом.
Охотник выругался и снова высек искры. Трут, наконец, задымился, потемнел и вдруг ожил крошечным красным огоньком. Мужик довольно хмыкнул, поджег самодельную сигарету и затянулся.
А Корнуэлл нагловато выхватил у него самокрутку, внимательно посмотрел, как тлеет бумага и табак. Это было так просто — на поверхности. Он затушил ее и вновь вручил охотнику, приказав:
— Еще раз!
Тот поднял голову, удивленно моргнул, но послушно ударил кремнем по стали. Кто бы стал в тот момент спорить с двухметровым, залитым кровью кабана, мужиком, который выглядел как лорд, но чуточку — совсем слегка — безумным.
Искры снова посыпались в снег.
Огненные и яркие.
Их было достаточно, чтобы зажечь трут.
Достаточно…
— Нужно колесо. Маленькое. С зубцами, — произнес Корнуэлл. — Кремниевая пластина и пружина.
Он поднялся, пожал руки охотниками и вдохнул морозный воздух, пропитанный ароматом крови и хвои.
— Есть тут у вас часовых дел мастера? — спросил он.
Разумеется, часов в этой глуши никто не носил. Но это уже не имело никакого значения.
Если избавиться от чертового фитиля и воспламенять порох при помощи искры, то использовать ружье будет гораздо эффективнее.
Вернувшись в небольшой дом у самой переправы, Кристиан разложил на столе бумагу и сделал схематический набросок ружья с кремниевым замком.
Он работал до самого вечера, не отвлекаясь даже на свою любовницу, которая пыталась его отвлечь и утянуть в постель.
— Понимаешь, что это значит? — наконец, он усадил ее к себе на колени.
Эта молодая и красивая девушка почти всегда была раздетой. Да и зачем ей тряпье, когда она нужна Кристиану абсолютно голой? И сейчас она прижималась к нему, целуя его в шею, надев на себя только короткие панталоны.
Она была фигуристой и теплой, и Кристиан прервался лишь на то, чтобы коротко и довольно потребительски утолить внезапно возникшее желание.
— Оденься и прикажи принести что-нибудь поесть. Я голоден, — приказал он ей.
Она выполняла все, что он велел.
В этом было ее несомненное достоинство перед всеми другими женщинами. И, возможно, именно по этом причине она все-таки задержится в его жизни.
Пока она исполняла его приказ, он думал о том, как заставить пулю бить точнее и на более дальнее расстояние.
Его пьянил результат.
Если некоторых вдохновлял процесс, то Корнуэлла — никогда. Он всегда работал с полной отдачей и хотел видеть ради чего. И все преграды он привык сметать. Он уже подумывал о поставках стали. Воспламеняясь от искры, порох мог разорвать ствол. Это никуда не годится…
Расположившись у камина, Кристиан свесил вниз руку.
Не хватало Дотса.
Были вещи, без которых Корнуэлл не хотел обходиться. Это женщины и его собака. Все остальное он вполне мог чем-то заменить. Деньги, роскошь, богатство и влияние не трогали его так сильно, как та стабильность, которую давали ему две эти вещи. Дотс был не просто собакой. Он был ощущением земли, Фавры, дома и семьи.
— Сегодня Терил сказала, что видела на рынке башмачки из красного бархата. С замочками, — промурлыкала его любовница, садясь у его ног и поглаживая его по колену. — Можно их мне?
Кристиан не знал, кто такая Терил. Он не вдавался, кто именно их обслуживает. И ответил машинально:
— Да, я тебе их куплю.
— И новую шубку с лисьей опушкой. Говорят, здесь водятся самые лучшие лисицы.
— Сколько тебе нужно денег? — усмехнулся он, приподняв ее лицо.
Она зарделась.
Ему было плевать на подобную мелочь. Он понимал, что женщины падки на красивые вещи. Это было стандартно и предсказуемо. Всем своим женщинам он покупал безделушки, украшения, дома, удобства, слуг и осыпал их деньгами.