Страница 18 из 130
Глава 10
Время от времени я смотрела в окно кареты, замечая бегущего рядом Дотса. Это имечко носила черная громадина с розовым языком и блестящими круглыми глазами хищника-людоеда.
— Ну расскажите, баронесса, чем вы занимались последние пять лет в замке?
Глубокий, слегка вибрирующий голос Корнуэлла казался провокацией.
— Рукоделием, в основном.
В его взгляде вспыхнуло острое негодование, лишь сокрытое учтивостью.
— С тех пор, как вам было пятнадцать, — произнес он, — вы очень изменились. Научились врать, не краснея.
— Это не хитрое умение, — не стала отпираться я. — Если хотите правду: я вечно болела и ничего не делала.
Я с предвкушением втянула воздух, пропитанный ароматом мужского парфюма.
В карете мы сидели вдвоем, друг напротив друга. Клод трясся на «запятках», раздосадованный таким положением вещей.
— Господин Корнуэлл, — спросила я. — Как вы добились всего, что имеете?
Его взгляд прошелся по мне — опасно, как скальпель.
— Ваш дед, баронесса, проиграл в карты моему отцу именно ту фабрику, которую я вам сегодня покажу.
— Проиграл в карты?
— Давняя история, — произнес Корнуэлл. — Моя семья работала на Мэдоков. Дэвид Корнуэлл, мой отец, был сиротой, выходцем из трущоб Фавры. Его забрали из работного дома, а потом выкупили на фабрику, где он сперва стал подмастерьем, затем мастером, а, в конечном итоге, смотрителем и управляющим.
— Интересно. Он выиграл одну фабрику, но вы стали владельцем нескольких.
— Мэдоки несли убытки и не выдержали конкуренции.
— То есть… — с горечью изрекла я. — Ваша семья отняла все у моей?
Корнуэлл посмотрел прямо и пристально, будто с самой первой встречи ожидал именно этого вопроса.
— Все было не так быстро и просто, — ответил он. — Я еще успел ощутить на своей шкуре всю ненависть вашей семьи. Я был ребенком, леди. Пас овец, чистил станки и мечтать не смел, что мне представится шанс владеть собственным делом. Но я вцепился в этот шанс, и никому его не отдал. И не собираюсь.
Отлично сказано, но у меня в душе шевельнулось негодование.
— А что было пять лет назад? — спросила я. — Вы сказали, что мы с вами виделись.
Экипаж остановился, и Корнуэлл ничего не ответил.
Возница распахнул дверь и откинул подножку. Кристиан выскочил первым, подал мне руку, а я не нашла повода отказать ему.
Прохладный ветер ударил в лицо. Я оглядела здание фабрики. Она оказалась протяженным двухэтажным строением под скатной крышей.
Очередной порыв ветра принес мне характерный рокот — это работали прядильные машины.
— Молодец, Дотс, — Корнуэлл почесал за ухом своего питомца, который принялся кружится вокруг него. — Отдыхай.
Посещение производства, которое носило имя Бернской суконной фабрики по расположению вблизи городка Берн, было для меня словно экскурс в прошлое. Мне показали красивый фасад передового производства — новые механические станки, работники-мужчины, красивые полотнища шерстяной ткани.
— Хочу играть с вами в открытую, — сказала я в итоге. — Я планирую возродить фабрику Мэдоков.
Мы вышли на улицу — темные глазницы окон, фонарь на столбе, колокол, возвещающий о начале и окончании рабочего дня.
— И каким образом? — спросил он сквозь усмешку.
— Хочу выйти замуж и убедить мужа дать мне разрешение заниматься фабрикой.
Корнуэлл выглядел озадаченным.
Он вдруг подошел ближе.
Разгар рабочего дня — станки трещали без умолку. Где-то лаял Дотс. Вся эта нереальная реальность сузилась до размеров точки.
Никого вокруг. Мы стояли во внутреннем дворе, где сушилась пряжа. И именно сейчас — в чертову секунду — я ощутила себя уязвимой.
— Вы очень наивны, Иветта.
Корнуэлл медленно заложил руки в карманы. Взгляд его — довольно откровенный — жалил мое лицо, губы и щеки.
— И на кого вы нацелились?
— Граф Ханнэм.
Корнуэлл усмехнулся.
— Игра не стоит свеч.
Он ступил еще один крошечный шаг — даже скорее интуитивное движение навстречу. Такое, резко-мужское, порывистое. Корнуэлл опустил голову, разглядывая меня.
— Признаюсь, я испытываю некую долю вины за то, что вы оказались в таком положении, — произнес он. — Я поговорю с Фердинандом и приму непосредственное участие в вашей судьбе. Подберу вам подходящую партию, раз на то пошло. Но, прошу, выбросите из головы ваши убеждения.
— Ни за что, — бескомпромиссно сказала я, запахнула шаль поплотнее и пошла к экипажу.
Вряд ли Корнуэлл понимал, что Алевтина Курагина в теле хрупкой Ив Мэдок будет биться до последнего.
— Вы не замерзли? — услышала я тихий вопрос Клода. — Ветер разгулялся.
Его забота слегка меня тронула.
— Ничуть, — солгала я. — Кажется, пора возвращаться.
В ладонь уткнулось что-то горячее и влажное. Я дернулась от толчка — под руку влез испачканный в дорожной пыли и листьях Дотс. Мы с ним столкнулись взглядами.
— Да ты, похоже, хороший парень, — усмехнулась я. — Верно, Дотс?
Осторожно положила руку ему между ушей, и он, облизываясь, завилял хвостом.
Жаль, что с такой легкостью нельзя приручить его хозяина.
***
Корнуэлл любезно доставил меня до замка, а моего конюха увез в имение, чтобы тот забрал телегу со старичком Пестрым.
Я засела в кабинете до самого возвращения Клода. А когда с улицы послышался скрип телеги, я подошла к окну — конюх подъехал к конюшням, распряг и завел коня в стойло. А спустя всего пару минут он постучал в мою дверь.
— Я разное видел, Ив, — сказал он раздражено. — Но еще никогда, как леди якшается с торговцем из ткачей, который стал причиной ее разорения. И едет с ним один на один в экипаже, касается руки и улыбается ему в лицо, как продажная девка.
Я почесала затылок, вздохнула и указала Клоду на стул.
— Ты много чего тут наговорил. Давай, садись — не трать время. Хочешь все решить сейчас — хорошо.
Он плюхнулся на стул, поджал губы и покраснел, будто больше ему и сказать было нечего, кроме как бросить все свои страхи и ревность мне в лицо.
— Я собираюсь выйти замуж, — я посмотрела ему в глаза твердо, спокойно, без стыда. — Не за тебя.
Клод дрогнул.
— Поверь, я тебе не нужна. Такая, какой я стала, — пояснила я, видя, как быстро вздымается его грудь. — Обрати внимание на кого-то другого.
— Я люблю тебя, — сипло выдавил он.