Страница 19 из 130
— Закончим на этом раз и навсегда, — отрезала я. — Ты прекрасный работник. Старательный. Покладистый. Умный. Ты пригодишься мне, а я — тебе. Помнишь, я сказала, что не забуду твой поступок. Ты многим рисковал. Я ценю. И, если мои дела пойдут в гору, то и твои тоже. Я хочу возродить семейное дело, а для этого мне нужно заключить выгодный брак.
— Как ты можешь говорить так, Ив? — вспыхнул он.
— Отношения между нами теперь чисто деловые.
— И все забыть?
— Да, — я откинулась на спинку стула и произнесла ледяным тоном: — Я ведь забыла.
Клод стиснул зубы. На секунду он потерял голову, вскочил со стула и весь напрягся. Я увидела, как на его лбу набухла вена, а взгляд стал таким же свирепым, как и у его отца.
Но я даже не дрогнула.
— Поешь и отдохни. Вечером я хочу продолжить уроки верховой езды, — сказала я. — И я решила выплатить тебе премию. Как только приедет мой опекун, я буду просить его назначить тебя управляющим этим замком. Я тебе доверяю, Клод. И знаю, что никакие разногласия между нами не сделают тебя подлецом.
Он моргнул и затаил дыхание, будто ему за шиворот вылили ушат ледяной воды. Не зная, как реагировать — он отступил на шаг, неловко зачесал влажные кудрявые волосы со лба, открывая красивое бледное лицо и в молчании вышел из комнаты.
И мне даже стало жаль его, а закостенелое сердце тронула толика нежности.
Ну что это, в самом деле?
Я планировала скорейшим образом выйти в свет и явить Фавре изменившуюся и похорошевшую Иветту Мэдок. В мире, где женщина — товар, этот товар должен быть свежим, красивым и, по возможности, эксклюзивным. С первыми двумя пунктами у меня явные проблемы.
Мне нужна была безупречная огранка, и я планировала получить ее самым возмутительным образом.
Я взялась за перо — писать перьевыми ручками я наловчилась довольно быстро — составила письмо, положила в конверт и скрепила печатью.
Таша тихо постучала в дверь и вошла, неся поднос с горячим чаем и куском пирога.
— Раньше мы об этом и мечтать не смели, госпожа, — сказала она. — Что бы вот так есть вволю, когда хочется.
С каждым днем силы во мне становилось больше. Я уже не так уставала, как раньше. Но лицо все еще было слегка изможденным и бледным, впрочем, как оказалось — бледность была присуща всем Мэдокам.
— Госпожа Иветта, — спросила Таша, когда я, поблагодарив ее, потянулась к пирогу. — А правда говорят, что дом у господина Корнуэлла весь застеклен и отделан шелками и золотом?
— Правда.
— И вы больше не злитесь на Корнуэлла?
Я прожевала кусочек пирога и отряхнула руки.
— Не злюсь. А почему я должна злиться?
— А-то и верно, — сказала Таша. — Старые обиды лучше забыть. Просто пять лет назад, когда он приезжал сюда, к вашему отцу, вы называли его узурпатором и мерзавцем. Он хотел купить старую фабрику, а ваш батюшка отказал.
Корнуэллу нужно старое разрушенное здание?
Зачем?
Этот человек методично уничтожал Мэдоков и, вероятно, понимал, что делал. Хотел отнять у них все, что те имели? И даже руины?
Я взяла остывший чай, сделала глоток и лукаво сощурилась — пора играть по-крупному.