Страница 46 из 79
— Вот послушайте, — он начал читать выдержку из первого письма: «…мне не остается ничего другого, как обратиться к конгрегации. Действия этого священника необходимо прекратить».
Аллессино быстро отложил листок в сторону и взял следующий:
— «…сказал моей сестре, что малыша можно и не крестить. Бог любит людей и без того, чтобы им на голову лили воду».
Следующий листок. Сначала младший секретарь быстро пробежал глазами по строчкам, затем прочитал вслух:
— «…этот священник — позор для церкви, и я надеюсь, что конгрегация со мной согласится». Это говорят и пишут доброжелатели церкви.
И тут Корсетти вздрогнул. Перед его взором всплыла недавняя картина, как маленький цветной узор в мысленном калейдоскопе. Слишком маленький, чтобы он мог вспомнить.
Доброжелатель!
О чем напомнило ему это слово? Где он его не так давно видел написанным?
— Отец Леонардо, что с вами? — спросил Аллессино и бросил на него озабоченный взгляд.
— Ничего. Все в порядке. Только… То, что вы сейчас сказали… Доброжелатель. Это напомнило мне о чем-то важном. Очень важном. Я пытаюсь вспомнить, о чем именно.
— Доброжелатели церкви, — поправил младший секретарь.
Корсетти отмахнулся.
— Да, вы правы, но для меня важны не слова. Нет, обязательно нужно вспомнить…
В его сознании снова всплыл цветной узор. Нет, картина опять не складывалась. Это было что-то маленькое, яркое. Фотография… Открытка… Почтовая марка! Вот! Почтовая марка из Южной Африки!
Странное письмо, которое он получил в прошлом году. Неизвестный сообщал о братстве, пытающемся подчинить себе католическую церковь, и о той опасности, которую оно представляет. То письмо напомнило ему о чем-то другом, и сейчас он вспомнил, о чем. Забыть было немудрено — прошло почти десять лет. Конгрегация вероучения называлась тогда святым учреждением, и руководил им кардинал Беннино Кампизи. И тогда тоже речь шла о тайном братстве и о том, что оно ставит своей задачей проникнуть во все структуры церкви.
Одна и та же организация? Десять лет спустя? Это казалось Корсетти невероятным, и все же… Все же. Десять лет назад он почувствовал что-то неладное, но не стал заниматься расследованием этого дела. Потом о тайной организации — мифическом братстве — очень долго нигде не упоминалось, и он забыл о ней. Затем то письмо из Южной Африки в прошлом году. Летом. Он точно вспомнил день. Это был день смерти папы Климента Пятнадцатого. О кончине святого отца ему сообщил Аллессино в тот момент, когда он читал это письмо.
Что он тогда с ним сделал? Куда оно делось? И есть ли здесь какая-либо связь?
Кабинет кардинала де Римера был роскошным и, так сказать, тяжеловесным. Ковер, гобелены, картины и предметы мебели являлись подлинными произведениями искусства, и принадлежало все это церкви уже не одно десятилетие. Впрочем, были в кабинетах Ватикана и такие диковины, которые служили деятелям церкви и украшали их быт несколько столетий.
Как еженедельно по средам, де Ример проводил совещание со своими секретарями. Он пригласил их в свой кабинет и сердечно поздоровался. Все сели.
Стул, стоящий у письменного стола, жалобно скрипнул, когда кардинал опустился на него. Голландец по происхождению, де Ример любил хорошую еду и хорошее вино.
Корсетти ждал, пока кардинал отложит бумаги на своем письменном столе в сторону и требовательно посмотрит на него. Отец Леонардо уже принял решение и сразу начал речь о том, что его так взволновало сегодня утром:
— Ваше преосвященство, до того, как мы перейдем к обсуждению намеченных вопросов, разрешите показать вам кое-что, что показалось нам подозрительным.
Не дожидаясь реакции де Римера, Корсетти достал из своего портфеля принесенные бумаги. Руки у него немного дрожали.
Почему эти письма так его взволновали? Конгрегация вероучения всегда получала послания подобного рода. Письма, в которых речь шла о предполагаемых ошибках в поведении того или иного священника. Очень часто обвинения были беспочвенными, но люди, отсылавшие письма, искренне считали себя доброжелателями церкви.
Но они не подписывались так!
— Вот корреспонденция, которую мы получили в последнее время, ваше, высокопреосвященство. Многие письма касаются одной и той же темы.
Корсетти положил бумаги на стол.
— Речь идет о странном поведении некоторых священников. В основном это молодые люди, принявшие сан недавно. Примечательны детали. В каждом из этих писем речь идет о модернизации церкви.
Корсетти смотрел, как кардинал пробегает глазами страницы одну за другой. При этом, откладывая каждый листок в сторону, он кивал, как будто ожидал увидеть в них именно то, о чем думал. Де Ример закончил чтение и сложил руки на своем внушительном животе. Взгляд его стал отсутствующим, как будто он углубился в свои мысли. Продолжалось это недолго, и кардинал внимательно взглянул на своих секретарей.
— Удивительно, какие интересные совпадения иногда происходят в жизни. Однако мы видим, что Господь каждую минуту охраняет нас и направляет наши судьбы.
Кардинал заметил, что Корсетти смутился, и в его карих глазах появилось понимание. Взгляд стал снисходительным. Так смотрят на ребенка, задавшего вопрос, ответ на который он еще не может понять.
— Вчера вечером я долго разговаривал с архиепископом Герреро, — начал да Ример.
Корсетти кивнул. Он был знаком с архиепископом Сантьяго и знал, что сейчас тот находится в Риме. Почти девяносто процентов жителей Чили были католиками, а численность населения этой латиноамериканской страны равнялась десяти миллионам. Церковь в Чили имела огромное влияние на политику и на жизнь простых людей. Соответственно, большой была и ответственность тамошних священников.
— Архиепископ очень озабочен некоторыми молодыми священниками, приехавшими в Чили. Они постоянно говорят о необходимости реформ и о том, что мир изменился. Его преосвященство упомянул, что слышал, как будто и в других латиноамериканских странах происходит то же самое.
Кардинал сделал короткую паузу, может быть, для того, чтобы дать Корсетти возможность вступить в разговор. Однако отец Леонардо сидел, не открывая рта. Сердце у него билось все быстрее и быстрее. Итак, интуиция его не обманула. Внутри церкви происходит что-то чудовищное. Де Ример продолжил: