Страница 47 из 79
— Я хочу, чтобы вы занялись этим делом. Побеседуйте с архиепископом. Подумайте над тем, что написано в этих письмах. Если необходимо, вызовите сюда их авторов. Однако действуйте очень аккуратно, потому что мы не должны провоцировать охоту на ведьм. Тем не менее все происходящее и мне кажется более чем подозрительным. Я сообщу об этом святому отцу.
Обсуждение вопросов закончилось через час. Корсетти положил подготовленные бумаги в сейф и встал перед окном. Он смотрел на улицу, но мысли его были далеко отсюда. Секретарь конгрегации вероучения думал о письмах, и его снова охватила тревога.
«Господь охраняет нас и направляет наши судьбы», — сказал кардинал де Ример.
Корсетти верил, что это так, но прислушивался к своему внутреннему голосу. Отец Леонардо знал о нем то, что это Его голос.
Он оторвался от окна, еще раз оглядел кабинет и вышел. Прогулка по садам Ватикана пойдет ему на пользу и поможет привести в порядок мысли.
Решение оказалось правильным. Любуясь на роскошные клумбы и ухоженные кустарники, он обдумал последовательность своих действий. Сначала нужно поговорить с епископом Герреро, который будет в Ватикане еще два дня. Затем следует заняться письмами и связаться с их авторами, во всяком случае со священнослужителями. Если конгрегация вероучения начнет разговоры со встревоженными прихожанами, это будет означать немедленное осуждение священников, чего нужно постараться избежать. Какими бы ни оказались результаты расследования, обвинения были направлены против людей, посвятивших свою жизнь Богу. До тех пор, пока не будет доказана их вина, они имели право на защиту церкви.
Леонардо Корсетти не первый раз пожалел о том, что у католической церкви есть необходимость в таком институте как конгрегация вероучения. Он не считал себя стражем веры, как часто называли членов конгрегации. Корсетти видел свою задачу в том, чтобы понимать человеческие слабости и помогать священнослужителям, сбившимся с пути. Опыт показывал, что проявление понимания в разговоре наедине почти всегда дает хороший результат. На его памяти был единственный случай, когда религиозные воззрения и действия одного священника настолько отдалились от основ католической церкви, что он не мог больше оставаться ее служителем.
Интуиция подсказывала Леонардо Корсетти, что грядут тяжелые времена.
Господь охраняет нас и направляет наши судьбы.
Он верил, что так и есть, и сознание этого внушало ему мужество, невзирая на предчувствие, и давало силу.
Корсетти прошел мимо Кампо Санта Теотонико, миновал ризницу собора святого Петра, гостиницу святого престола и несколько служебных зданий. Он направился к знаменитому ватиканскому холму с его прекрасными садами и цветами, высаженными в виде гербов.
Отец Леонардо шел по узкой извилистой тропинке, которая вела мимо городской стены. В ее северо-западной башне находилось радио Ватикана. Навстречу ему двигался очень молодой епископ, улыбнувшийся Корсетти за двадцать метров до того, как они сошлись. Лицо было знакомое, и он постарался вспомнить, где встречал этого человека. Секретарь конгрегации вероучения поздоровался:
— Доброе утро, ваше преосвященство.
— Доброе утро, отец Леонардо. Какое чудесное утро, не правда ли? Могу я погулять вместе с вами?
Корсетти удивился. Откуда этот епископ знает его имя? Где они встречались? Почему он хочет с ним гулять? Внутренний голос призывал его к осторожности, но вопреки своей привычке отец Леонардо отмахнулся от этого чувства. Ведь перед ним епископ курии.
— Конечно, ваше преосвященство, — ответил он после несколько затянувшейся паузы и сделал приглашающий жест.
Епископ повернулся, и они вместе пошли вперед.
Корсетти взглянул на человека, шагавшего рядом с ним.
— Прошу прощения, ваше преосвященство. Я немного растерян. Я…
— Вы удивляетесь, что я вас знаю, — улыбаясь, перебил его епископ. — Мы как-то беседовали об управлении финансами в конгрегации вероучения. Это было не так давно, еще до того, как меня рукоположили в епископы. Меня зовут Юрген Денгельман.
Корсетти вспомнил эту беседу. Он извинился:
— У меня плохая память на лица. Цифры и факты я запоминаю хорошо, а что касается людей, здесь возникают сложности.
Епископ кивнул.
— В вашей деятельности факты, безусловно, имеют большее значение, чем лица. Моя работа, собственно, требует того же, но врожденный интерес к людям помогает не забывать никого, с кем я хотя бы раз имел дело.
Корсетти удивился такому объяснению и подумал, не означает ли это, что в круг интересов Денгельмана люди не входят.
— Я недавно имел возможность беседовать с его высокопреосвященством кардиналом де Римером, — епископ к облегчению Корсетти сменил тему. — Я интересуюсь не только финансами. Задачи конгрегации вероучения, безусловно, принадлежат к самым важным в курии, и я слежу за вашей деятельностью.
Беседа становилась все более странной. Что епископ от него хочет? Казалось, что все эти фразы являлись лишь подготовкой к тому, чтобы сказать что-то важное. Что именно? Что общего могло быть у епископа, занимавшегося финансами курии, и секретаря конгрегации вероучения? А может быть, это просто обычная человеческая симпатия, подумал Корсетти. Из-за этих писем и сообщения епископа Герреро он разволновался так, что было недалеко и до нервного расстройства.
— Здесь я должен вас, к сожалению, покинуть, — епископ Денгельман остановился и указал на тропу, отходившую от дорожки, по которой они шли, и ведущую мимо подстриженных деревьев назад к служебным зданиям. — Благодарю за беседу. Может быть, нам представится возможность прогуляться вместе еще раз. Я буду очень рад.
— Я тоже буду рад, ваше преосвященство, — ответил Корсетти, пораженный тем, как внезапно закончился их разговор.
Епископ кивнул ему на прощание. Через несколько секунд он скрылся за зеленой листвой.
Отец Леонардо какое-то время смотрел на калитку, за которой исчез Юрген Денгельман, а затем продолжил свой путь. Да и что, собственно, такого уж странного произошло? Денгельман захотел немного пройтись и поговорить с кем-нибудь. Он приятный собеседник — этот невероятно молодой епископ. Корсетти решил действительно погулять вместе с ним в ближайшее время.
14 февраля 1970 года, Варшава
Лешик Корницик поочередно смотрел на тех, кто сидел вместе с ним в отдельном кабинете кафе вокруг большого круглого стола. Семеро молодых людей, все священники, как и он сам.