Страница 85 из 177
Я хотел было сказать, что уже ходил, но, встретившись с ней взглядом, передумал. Фрося была чужая и абсолютно равнодушная. В тот момент я вдруг понял, что просто мешаю ей. И что она не станет отговаривать, если я соберусь сигануть вниз.
«
Ты можешь приехать?
» – спросила Вера в чате.
В груди затеплилось и тут же угасло.
– Пап, а Танюша теперь с нами будет жить всегда? – Милана наблюдала из кроватки, как я переписываюсь с Верой.
Дочь Альбины жила у нас уже две недели. Фрося притащила ее домой и сказала, что Альбине сейчас нужна помощь, а девочка пока поживет у нас.
– Нет, Милаша. Ее мама поправится, и Танюша опять будет жить с ней.
«
Скоро буду
», – набрал я, спрятал телефон в карман и поцеловал Милану в прохладный лоб. План сложился мгновенно: предупредить Александра, что задержусь, взять машину и доехать до Веры. Она почти никогда не писала первой, звонила только по делу. А теперь, видимо, сломалась.
– Закрывай глазки, а Миша будет тебя охранять. – Я придвинул к Милане большого медведя и сложил его лапы вокруг нее.
– Пап…
– Мм?
– А мама не будет любить ее больше, чем меня?
– Конечно нет. Мама тебя любит. И я. И Миша. – Я погладил ее по щечке большой косматой лапой.
– Пап, а у Миши есть подруга?
– Да вот же она, в кроватке. Ее зовут Милаша, – я переключился на тон, который быстрее всего усыплял Милану. – И он сейчас сам расскажет ей сказку. Расскажет?.. – Я покивал мохнатой медвежьей головой, нарочно щекоча ей шею мягким носом. – А ты слушай внимательно.
Минуты через три Милана сопела, приоткрыв рот. Я быстро проверил телефон: Вера молчала.
Пока прогревался джип, я пытался нащупать внутри хоть что-то. Она сама написала. Сама попросила приехать. Год назад это бы порадовало. Сейчас было глухо – выжжено, как после пожара. Даже бурьян не прорастет.
Пальцы легли на руль. Я не водил с тех пор, как начал пить препараты. Реакция почти в порядке, за рулем не засну. Ничего не случится. Машин сейчас немного.
Я завел мотор.
Справлюсь.
* * *
Вера неподвижно сидела на качелях у подъезда. В пальцах у нее тлела сигарета.
Сущность Девы как будто полностью лишила ее возраста: со стороны она по-прежнему казалась юной девушкой, но стоило приблизиться, заглянуть в глаза, как становилось не по себе. На моей памяти, как она, смотрел дядя Яша – хирург в санчасти. У него не было возраста и семьи. Не было биографии и надежды в глазах. Он просто ждал, когда все закончится. А потом на его место поставили Петровича.
Я сел рядом на качели – сидушка была длинная, места хватало на двоих.
– Привет.
Вера затоптала погасшую сигарету.
– Привет. – Она повернула ко мне голову. – Выглядишь неважно.
Я невесело усмехнулся.
– Ты тоже. – Понял, как прозвучало, и поправился: – Извини. Помощь с котом нужна?
Вера снова покачала головой.
– Мы отвезли его в ветеринарку. Там… позаботятся.
Она замолчала. Цепь качелей угрожающе натянулась, когда я оттолкнулся ногой. Слова не приходили. Так и сидел, покачиваясь, пока она не сказала:
– Я всех убиваю. Всех, кто находится рядом.
Я понял, о ком она, но Мирина сейчас обсуждать не собирался.
– Что случилось с Наумом?
Вера ответила совсем тихо. Я запоздало вспомнил, что повернулся к ней не тем ухом.
– Подожди.
Пришлось подойти с другой стороны. Сидеть там было негде, и я прислонился к стойке качелей.
– Повтори.
– Старость, – выдохнула Вера, глядя перед собой. – Мама сказала, его только усыплять: почки отказывают, больное сердце. И ему завтра снова будет больно. Просто… Это же Наум. Он всегда такой важный. Независимый. Я не могла…
– Тихо. – Рука сама легла ей на плечо. Я хотел убрать, но Вера вдруг отчаянно вцепилась в мою ладонь. Ее била дрожь.
– Это неправильно, понимаешь? – глухо пробормотала она. – Так нельзя.
– Зато ему больше не больно.
– Нельзя убивать всех, только чтобы им было не больно!
На это я не знал, что ответить. Иногда я представлял, как она склоняется ко мне, кладет руку на грудь и шепчет: «Сейчас все закончится».
– Ему так будет лучше, – мягко сказал я. – Он бы не держал на тебя зла.
Вера перевела на меня затуманенные глаза.
– Думаешь?
– Уверен.
Мимо прошла компания парней в черных куртках – я перехватил насмешливый взгляд одного из них. Шпана…
– Пойдем в машину. Закоченеешь.
Вряд ли тонкий пуховик сильно грел, но Вера явно не мерзла. Да и в воздухе не чувствовалось особого холода. Не было даже намека на ветер. Весна казалась замершей и неживой – совсем как зима в тот период, когда Вера пыталась отказаться от силы. Может, и Альбина попыталась? Поэтому ее дочь живет у нас?
– Я же Зима… – со вздохом протянула Вера.
– Ты-то да. А я нет. Пошли.
Она вяло поплелась за мной на парковку. Молча забралась в салон – я порадовался, что приехал на машине, и включил печку. На самом деле температура внутри была нормальная, но тепло успокаивало.
– Про Хельгу тоже многие думали, что она страшная и убивает кого ни попадя. Я пять лет ей служил, и хоть бы раз она кого-то чикнула просто так. На редкость адекватная была. И добрая.
– Добрая? – Вера откинулась на подголовник, сжала кулаки. – Добрая? Она же… Если бы она не заявилась ко мне, ничего бы не было!
Вот уж точно – ничего бы не было… Иногда мне казалось, что Хельга просто посмеялась надо мной, отправив спасать девочку с именем моей покойной мамы.
– И ты не смогла бы облегчить страдания Наума. У всякой монеты две стороны.
Вера тихо хмыкнула, но ничего не сказала. Я прислушался к ее дыханию: понемногу выравнивалось. Дрожь унялась.
– Хорошая была, в общем, тетка, – подытожил я. – Ты на нее чем-то похожа.
– Ну спасибо, – буркнула она.
Мы замолчали.
Я иногда спрашивал себя, почему Хельга выбрала ее. Лестер что-то объяснял про волшебное сияние, но, чем дольше я смотрел на Веру, тем больше убеждался: дело было в другом. Видно, Зима и правда ждала себе подобную.
Я снова повернулся к ней – глаза прикрыты, ладони расслабленно лежат на коленях. Заснула, что ли? Я прибавил пару градусов обогрева. Пусть отдохнет.
До двенадцати оставалось минут сорок. Александр отпустил меня до часу. Отпроситься на всю ночь? У меня маленькая дочь, в конце концов. Могут же возникнуть экстренные обстоятельства…