Страница 86 из 177
Видимо, я тоже задремал, потому что, когда мимо с воем проехала скорая, как будто очнулся. Потер переносицу, щеки и понял, что опять забыл побриться.
Вера рядом заворочалась.
– Который час? – пробормотала она.
– Почти полночь.
Она провела ладонями по лицу.
– Тебе же пора на работу?
– Я могу отпроситься.
Она замотала головой.
– Не надо. Спасибо, что приехал. Я пойду. – Она уже взялась за ручку дверцы и вдруг уставилась на меня. – А почему ты на машине?
– А на чем мне быть – на вертолете?
– Тебе же нельзя… – Вера глотнула нагретого воздуха. – Извини. Я не подслушивала, просто вы громко говорили с Петровичем. Он сказал, что тебе нельзя за руль.
– Как видишь, я за ним сижу, – сухо ответил я, игнорируя остальное. Подслушивала так подслушивала. – А таблетки эти – фигня.
– Сколько ты их уже принимаешь?
– Неделю. Может, чуть больше.
Вера задумалась, поймав пальцами прядь белых волос, и принялась водить ими по ладони.
– Нам на лекции по ЦНС рассказывали, что антидепрессанты начинают действовать минимум после двух недель приема.
– По чему лекции?..
– ЦНС. Центральная нервная система. Короче, они еще не подействовали. Рецепторы не перестроились.
– Зато все побочки вылезли, – пробормотал я. – Как по инструкции…
– Ну, подожди немного, – успокаивающе попросила Вера. – Хотя бы пять дней. А сейчас лучше вызвать такси.
– Смеешься?
– Нет, серьезно. Оставь машину здесь. Ваня может потом забрать. Или Фрося. Она водит?
– Я не оставлю тут машину.
– А то что – украдут? – в ее голосе прорезалась добродушная насмешка. – Машина Ас… – она осеклась. – Короче, тут безопасно.
– Угу, – я повернул ключ в замке зажигания. – Давай, вылезай, если насиделась.
Вера выпрямилась. Глаза стали как ледяные осколки.
– Это плохая идея.
– Вера…
– Я двадцать три года Вера! Ты не поедешь под таблетками на работу! – От нее потек осязаемый холод.
Нашла, чем напугать
В глубине души шевельнулась глухая злость, но тут же пропала – из ночной темноты плеснуло знакомым болотом. Сил спорить не было.
Я вытащил ключ.
– Довольна?
Вера кивнула. Дождалась, пока я выйду, и только потом выбралась сама. И топталась рядом все время, пока я тыкал в приложение, которым никогда почти не пользовался.
– Вот, – я показал ей экран, на котором черным по белому значилось: «
Машина прибудет через две минуты
». – Шапку надеть? Зубы почистить?
– Чего?
– Ничего. – Пару секунд я разглядывал ее. – Можем созвониться завтра, если хочешь. У меня, правда, вместо одного ребенка теперь внезапно два, но время найду. Лады?
– Два ребенка? – непонимающе переспросила Вера.
К подъезду подкатила желтая машина. Я открыл дверцу.
– Альбина же болеет. Ее дочку Фрося притащила к нам. Я думал, ты знаешь. – Снова захотелось коснуться ее, но я не стал. – Давай, на связи.
* * *
Когда такси остановилось напротив горящей вывески «Темная Персефона», я понял, что садиться за руль действительно было плохой идеей. За небольшой всплеск энергии быстро пришла расплата: я сидел в салоне и едва мог пошевелиться.
– Хороший клуб, брат? – спросил чернобровый водитель.
– Нормальный.
– А дэушки там только танцуют или и так тоже?
Я вздохнул. В «Персефоне» работало пятеро охранников – слишком много для средней заполняемости в пятьдесят человек. Но Александр четко дал понять: наша работа – не стенки подпирать, а внимательно следить, чтобы товарищи типа этого смотрели глазами и танцовщиц не лапали.
Особенно после истории с Альбиной.
– Только танцуют.
– Э-э-э… – разочарованно протянул водитель. – Значит, плохой клуб.
– Хуже некуда.
В клубе было непривычно тихо. Из главного зала лилась приглушенная музыка – наверное, повторяли «Танец Персефоны». После него всегда начинался аншлаг, и девочек разбирали по чилаутам, как спелые яблоки.
Я заглянул в «кладовку» – комнатку, где мы оставляли вещи. Никого. Видно, все в основном зале. Повесил куртку на крючок, пересчитал чашки на журнальном столике – около полуночи все закидывались кофе, чтобы потом без пауз до шести патрулировать зал и коридоры. Сегодня чашек было три. Значит, со мной и Смотрящим все на месте.
Я постоял в углу, уговаривая себя идти дальше. Надо показаться на глаза Александру. Работать надо, ешкин кот! Раз приехал, нечего жаться по углам. Но ноги были как свинцовые. Хотелось упасть на кожаный диван и хотя бы на пару часов перестать существовать. Надо будет сказать Мальвине, что ее таблетки ни хрена не работают…
Кинув последний взгляд на диван, я поплелся по длинному коридору в основной зал. Вместо разноцветных пятен прожекторов стены охватывал полумрак, единственной желтый луч замер на сцене. Я оглядел притихших зрителей, нашел глазами Александра в углу, коротко кивнул ему и только тогда посмотрел на сцену. Под потолком, повиснув на крюках, воткнутых прямо в кожу спины, неторопливо раскачивалась девушка. Руки ее были разведены в стороны, голова с копной длинных черных волос откинута назад, глаза закрыты. На тощем бледно-розовом теле не было даже трусов.
Твою мать. Это что за новомодная эротика?
Из динамиков лилась психоделическая музыка – все больше шепотки и поглаживания воздуха. Я снова окинул взглядом зал: никто и не думал ни к кому приставать. Пара мужчин в офисных костюмах молча встали и прошли к выходу, обдав меня облаком парфюма. До здорового уха донесся певучий голос Маши – по-местному Мелисандры:
– Господа, вы куда? Представление пришлось вам не по душе?
– Да ты издеваешься, красота? – возмущенно отозвался мужчина. – Сама видела эту рыбину на крючке?
– Это специально приглашенная модель…
– Модель – та, что по подиуму ходит! А не этот мясокомбинат!
Музыка под потолком задребезжала, ускорилась – цепи, на которых повисла девушка, пришли в движение, раскручивая ее. Я отстраненно подумал, что нужно подойти ближе, – подстраховать, если упадет, – но не сделал и шага. Вместо этого прислонился к стене и прикрыл глаза. Пережить ночь. Простоять до шести. Дома поспать, если удастся. А завтра к Мальвине. Или к Петровичу. За ядом.
– Привет, Антоша! – Рядом возникла намарафеченная Маша. Она была расстроена, даже кончики волос уныло съежились в глубоком декольте. – Я думала, ты сегодня не придешь.
– Угу.