Страница 69 из 79
Глава 4. Жизнь, полная покоя
– А-У!
Услышав, как резкий женский голос произнес это имя, он невольно обернулся.
Под красными фонарями, украшавшими свод, изящная женщина схватила худощавую девушку в темно-пурпурном залатанном платье. Держа ее за ухо, другой рукой она била ее где ни попадя, при этом бранясь:
– Твоя мать – шлюха, но я не ожидала, что ты нахватаешься от нее и станешь такой же дрянью. Говори! Где ты припрятала белый нефритовый браслет барышни Цин Фэн?
– Я ничего не крала, – холодно, но гордо ответила девушка, держась с достоинством. В глазах ее крылось нечто зловещее, что не мог спрятать даже скромный свет фонарей.
Он остановился и, сложив руки, смерил девушку взглядом.
Женщина продолжала хлестать ее, ругательства становились все непригляднее, но та больше не произнесла ни слова оправдания.
Он отвел глаза, чувствуя, что это упрямство казалось ему смутно знакомым, отчего у него защемило сердце.
– Господин? – прошептал позади слуга И Хоу. – Мы ей поможем?
Молодой человек хотел кивнуть, но его отвлек излишне резкий аромат румян и пудры. Хозяйка терема Свежего ветра и светлой луны
[67]
[«Свежий ветер и светлая луна» (кит. 风月) – образное выражение, изначально использовалось в описании пейзажей, но позже приобрело значение обстановки, располагающей к романтике в целом и публичных домов в частности.]
со льстивой улыбкой подплыла к ним, размахивая розовым платком в руке и преграждая ему взор.
– Прошу прощения, господин, что склоки нашего заведения потревожили вас. Пройдемте скорее внутрь. Барышня Цин Фэн долго готовилась к вашему приходу.
Он равнодушно оттолкнул тучную дамочку, что закрывала ему обзор, и указал на стоявших у арки.
– Кто это?
Видя, как гость настойчив, хозяйка виновато улыбнулась.
– Это служанка барышни Цин Фэн, Цин Лин. Чудо как хороша. Она вам приглянулась? Но как нам поступить? Барышня Цин Фэн так вас ждала и столько готовилась…
– А как зовут ту, что бьют? – В его голосе уже проскальзывало недовольство.
– А… а, это тоже служанка барышни Цин Фэн, Цин У. Ее мать когда-то была одной из барышень моего терема, однако скончалась от болезни и оставила дочь мне… э-э, чтобы та погасила долг. Она тоже красавица, но нелюдимая и холодная. Господин, вам следует…
«…выбрать кого-нибудь другого».
Только под ледяным взглядом И Аня она проглотила остаток предложения. По спине хозяйки пробежала дрожь. Этот княжич Цзинъань только вернулся с поля боя на границе вместе с отцом. В пятнадцать лет он уже внушал страх своей мощью. Говорили, что он рассекал головы, как дыни и овощи, не ведая жалости. Когда не хватало провианта и корма, он даже ел плоть своих врагов. У этого юноши было злое сердце и жестокие руки
[68]
[«Злое сердце и жестокие руки» (кит. 心狠手辣) – образное выражение, означающее коварного и безжалостного человека. Впервые использовано в сборнике из сорока рассказов «Слово бессмертное, мир пробуждающее» авторства Фэн Мэнлуна (1574–1646 гг.).]
, а потому женщина не смела его никоим образом оскорбить.
Со слов хозяйки и после увиденного лично И Ань легко догадался, какую жизнь ведет эта девушка.
– Я выплачу ее долг, каким бы он ни был, – равнодушно произнес он. – Останови драку этих служанок.
Прежде чем хозяйка успела понять, о ком из двух девушек идет речь, И Хоу, стоявший позади, почтительно ответил:
– Слушаюсь.
А затем поднял камешек и бросил, попав в поясницу Цин Лин. Та вскрикнула от боли и, не удержавшись на ногах, свалилась на землю.
Увидев, что кто-то ей помог, Цин У, избитая до полусмерти, была изумлена еще больше. Она оцепенело посмотрела вдаль, и в свете праздничных красных фонарей их взгляды впервые пересеклись.
Его сердце сбилось с привычного ритма, а И Ань вдруг вспомнил, как в детстве отец, смеясь, говорил ему: «Я влюбился в твою мать с первого взгляда». Тогда он не понимал, что такое любовь и уж тем более с первого взгляда, но теперь, кажется, до него начало доходить.
Это было словно найти сокровище, некогда затерянное глубоко внутри, что согрело единственное слабое место в его ожесточившемся сердце.
– Я забираю ее, – провозгласил И Ань. – Отныне она принадлежит моей усадьбе Мирного покоя.
Хозяйка была поражена.
– Но барышня Цин Фэн…
– Я к ней не пойду.
Выкуп за служанку не мог сравниться с вечером с лучшей куртизанкой, и хозяйка, боясь продешевить, не желала уступать:
– Но… но она же простая служанка. Это было бы оскорблением вашего титула.
И Ань проигнорировал ее увещевания и направился к Цин У, сползшей на землю. Хозяйка хотела еще как-то возразить, но И Хоу вытащил из-за пазухи золотой ямб
[69]
[Золотой ямб (кит. 金元宝) – слиток в форме башмачка, чаще всего весом в 50 лянов (что составляет около 1875 граммов).]
и пренебрежительно бросил женщине в руки.
– Мой господин сказал, что не желает видеть барышню Цин Фэн.
– Ах, раз не желает, то и ладно. – Хозяйка, не в силах сдержать радость, припрятала слиток под одеждами. – Господин, пожалуйста, поступайте как хотите.
И Ань подошел к Цин У и протянул руку, чтобы помочь подняться, но та лишь холодно посмотрела на него. Ее отстраненное поведение ничуть не рассердило юношу. Он присел на корточки, встретившись с ней взглядом.
– Согласна уйти со мной домой?
– Мой дом здесь.
От мрачного голоса девушки волосы вставали дыбом, именно поэтому окружающие предпочитали обходить ее стороной, но этот молодой человек в роскошных одеждах лишь внимательно разглядывал ее.
– В этом месте тебе жизни не будет. Если пойдешь со мной, сможешь жить свободно и безбедно.
Рожденный в знатной семье, И Ань никогда прежде не старался снискать чье-либо расположение. И Хоу с любопытством разглядывал служанку, однако не находил в ней ничего особенного, кроме необыкновенной отчужденности. Он был озадачен. Неужели у господина столь странные пристрастия?
Девушка отвернулась.
– Не хочу. Ты мне не нравишься.
На этой фразе лицо хозяйки, что была занята слитком, обрело землистый цвет, а И Хоу застыл в испуге. Княжич отличался скверным характером, и эти мгновения… могли стать последними для бедняжки.
И Ань опешил. Казалось бы, он должен разгневаться из-за того, что его отвергла какая-то служанка из публичного дома, но голос внутри продолжал твердить: «Да, она должна тебя ненавидеть, ты не имеешь права злиться».
Помолчав немного, он произнес:
– Ты еще меня полюбишь.