Страница 46 из 79
Среди беспредельных песков мужчина, которого она некогда страстно любила более всего на свете, вонзил меч в землю. Печать меж его бровей пылала огнем, кровь ручьями струилась по клинку, однако глаза его были столь же ясны, как когда-то у небожителя из школы Бегущих волн, в них отражались лишь ее красные одежды.
– А-У, – дрожащим голосом обратился он к ней, протянув руку, – иди сюда, мы с тобой вернемся.
Куда они вернутся?.. Ведь пути назад для них не было.
Губы Ню Юань впервые за века растянулись в улыбке. Ее тело, состоящее из ненависти, оказывается, было еще на это способно.
– Найди меня, – ответила она.
Чан Ань замер, наблюдая, как фигура в красном перед ним разлетается на песчинки. Ветер размывал ее черты.
– Пусть уже эта жизнь закончится. Когда я выпью отвар забвения
[53]
[Отвар забвения (кит. 孟婆汤) – по поверьям, его разливает богиня, зовущаяся «тетушкой Мэн По». Выпив его, душа умершего теряет воспоминания о прошлой жизни и может перевоплотиться в следующую без бремени.]
, перейду мост Найхэ и все забуду, найди меня снова в следующей жизни. Тогда мы начнем сначала. – Ее голос затих в сухом ветре пустынного города, а тело исчезло среди песчаной бури.
Глаза Чан Аня вспыхнули страхом. Серые облака обиды отделились от песка: это была ненависть всех женщин мира, злость, что все эти годы таилась в душе Ню Юань. Они надрывно орали и выли в агонии: одни звали своих мужей, другие – своих детей и родных, блуждали в растерянности, не зная, куда податься.
Какая женщина, чья любовь обратилась ненавистью, не прошла путь от тоски к обидам?
Чан Ань в растерянности смотрел на мстительных духов, заполонивших небо, и вдруг осознал: все, что подвело их к происходящему сейчас, – целиком его вина. Больше он не возмущался ни беспощадными Небесами и Землей, ни жестокой судьбой, начертанной ему Сы Мин. Корил лишь себя, мучаясь угрызениями совести и пришедшим раскаянием.
В этой жизни он уже не сможет искупить свою вину…
Ню Юань посмотрела на свои пальцы, обратившиеся в песок. Она опустила взгляд, затем наконец подняла руку и начертала два имени, которые писала на этом надгробии сотни лет.
Песок оставил свой след на кроваво-красном камне. Она столько раз повторяла каждый штрих, но ей не удавалось прочесть написанное на протяжении нескольких веков. Теперь, когда женщина наконец ясно разглядела, она вдруг поняла, что имена, мысль о которых когда-то вызывала у нее улыбку, ныне не могли тронуть ее застывшее сердце.