Страница 37 из 79
Сы Мин оказалась занята не меньше остальных. Феи Чао Юнь и Вань Ся
[46]
[Буквально их имена переводятся как «рассветные облака» (кит. 朝云) и «вечерняя заря» (кит. 晚霞).]
отвечали за пошив ее свадебного платья. Они приходили к ней каждый день, чтобы спросить о предпочтениях, снять мерки и предложить к одобрению каждый кусочек парчи. Хотя феи были чрезвычайно ответственны, это также значительно замедляло ее расследование. По сути, они держали небожительницу под наблюдением. Несчастная невеста несколько раз пыталась осторожно указать им на это, но безуспешно. Она также не могла показаться слишком взволнованной, чтобы не вызывать подозрений.
После месяца ожидания Сы Мин наконец нашла способ сбежать.
Орхидея на ее подоконнике вскоре была готова принять человеческий облик, но при ее обычном темпе совершенствования это заняло бы год или два. Звездная владычица воспользовалась полнолунием, черпая духовную силу лунного света
[47]
[В традиционной китайской культуре и даосской философии женская сила энергии инь связана с фазами луны. В даосской практике сила инь (изначальная духовная энергия луны) считается важным ресурсом для совершенствования. Благодаря медитации, дыхательным техникам и другим методам совершенствующиеся могут впитать в себя сущность луны, чтобы усилить свое совершенствование и духовную силу.]
и дополняя своей божественной ци, чтобы превратить цветок в небожительницу, сформировав ее облик раньше времени.
Ланьхуа, оказавшаяся крайне гордой маленькой феей, была в ярости оттого, что Сы Мин создала ее без спроса. Отвернувшись, фея уселась на подоконник, не обращая на хозяйку никакого внимания. Сы Мин всю ночь напролет уговаривала ее всякими нежностями и пыталась задобрить, но безуспешно. С наступлением рассвета перед самым приходом фей она наконец не выдержала. Схватив Ланьхуа за волосы одной рукой, а другой закрыв ей лицо, она преобразила ее облик в собственный.
– Ты настоящая разбойница! – потрясенно воскликнула Орхидея.
– Не только разбойница и хулиганка, но и злодейка, – с усмешкой пригрозила ей Сы Мин. – Я столько лет тебя растила, ты прекрасно знаешь мой нрав. Если не выполнишь мое поручение, то по возвращении, пожалуй, сварю тебя с кормом и отдам свиньям.
Глаза Орхидеи наполнились слезами. Ткнув пальчиком в хозяйку, она позеленела от злости, однако была слишком напугана, чтобы произнести хоть слово. Припертая к стене, фея лишь хныкала, как кроткая барышня.
Сы Мин нежно провела рукой по ее волосам, но на лице Звездной владычицы играла зловещая улыбка.
– Мы с тобой кузнечики на одном шнуре. Отныне не вздумай вырваться из моих рук. – Она взглянула вдаль. – Скоро здесь появятся две болтливые феи. Ты притворишься мной и будешь общаться с ними. Мне сегодня нужно кое-куда отлучиться…
– Нет уж! Я знаю, ты собираешься сделать что-то плохое! Ни за что не буду помогать тигру
[48]
[«Стать демоном при тигре» (кит. 为虎作伥) – образное выражение, означающее «быть пособником злодея в его преступлениях». По поверьям духи людей, съеденных тигром, следуют за ним, заманивая новых жертв и расчищая перед хищником путь.]
. Я не хочу…
– Ах, значит, хочешь пойти на корм свиньям?
Ланьхуа снова расхныкалась, но хозяйка не обратила на нее внимания.
– Запомни три слова: «Да», «Хорошо» и «Как угодно» – их хватит, чтобы ответить на любые вопросы. Больше ничего не говори, поняла?
Цветочная фея в ответ только всхлипнула.
– И не всхлипывай.
– Хорошо…
Сы Мин погладила Ланьхуа по голове. Она твердо верила в разум своего творения. Наложив на себя заклинание невидимости, Звездная владычица толкнула двери.
Жители Небесного царства были заняты своими делами. Сы Мин, старательно скрываясь от глаз и ушей стражников небесных врат, без лишнего шума спустилась в царство Людей. Сжимая в руках Книгу Судеб в синей обложке, она, следуя написанному, отправилась на поиски.
Места, где сошлись и разошлись судьбы Эр Шэн и Чан Юаня.
Дул теплый ветерок – в царство смертных уже пришел палящий зной; время здесь всегда текло быстрее, чем на Небесах. Сы Мин вспомнила, что, согласно Книге Судеб, Эр Шэн должно было исполниться восемнадцать в седьмом месяце. Этот восемнадцатый день рождения она встретила, уже будучи совсем другой.
Когда небожительница спустилась по небольшому склону холма, перед глазами ее предстал широкий горизонт. Охватив взором открывшийся пейзаж, она увидела нежные белые хлопковые цветы, что колыхались на ветру. Мысли Сы Мин уносились вдаль от ветра, от мягких цветов к месту, где остались непогребенными останки Эр Шэн.
Звездная владычица следовала за своими ощущениями, каждый шаг сопровождался гулким ударом в груди. Сухие и простые слова, казалось, внезапно ожили, превращаясь в яркие образы, заполонившие ее разум: ржавый запах и привкус крови, бушующая смертоносная ци, безысходность, что разлилась по каждой жилке. И наконец, хриплый, отчаянный мужской голос, который звал: «Эр Шэн…»
Голос был таким надрывным, что казалось, будто тот мужчина плачет. Сы Мин почувствовала себя совсем беспомощной, в сердце билась боль. Девушка знала, что в миг, когда Чан Юань вонзил меч в тело Эр Шэн, он, вероятно, был напуган больше всех. Ему не хотелось делать этого, у него была тяжесть на душе, даже беспомощность, но все это меркло перед просьбой любимой облегчить ей страдания.
Чан Юань так сильно ее любил, что выбрал молча похоронить свои чувства.
Сы Мин остановилась среди поля, ее легкое белое платье из тюля развевалось среди цветов хлопка на летнем ветру. Перед ней глубоко в землю был вонзен черный, как смоль, меч, а рядом с ним в тишине лежал истлевший скелет. В разгаре лета плоть уже разложилась, и окровавленные хлопковые одежды цеплялись за кости, отчего по спине пробежал холодок.
От красавицы остались лишь иссохшие кости. Время – самая беспощадная сила в мире.
Сы Мин сняла белый цветок с головы и мановением руки направила его к Эр Шэн. Усмехнувшись, она пробормотала:
– Наверное, я первая, кто посетил свою же могилу.
Прежде чем она успела договорить, цветок, который плыл к скелету, внезапно остановило резкое сияние, изрубив тот в пыль. Сы Мин дернулась в испуге, и ее взгляд упал на Защитный меч рядом.
«Я останусь с тобой».
Сы Мин показалось, что Чан Юань прошептал ей это на ухо. Всего несколько простых слов, произнесенных бесцветным голосом, но в них таилось упрямое обещание. Даже сейчас он охранял иссохшие кости своей чешуей.