Страница 23 из 79
– Больше не хочешь?
Та кивнула, на мгновение замерла, а затем быстро покачала головой:
– Хочу еще!
Встретившись с ее сияющими глазами, Чан Юань едва сдерживал восторг. Их губы снова встретились, и они оба прикрыли глаза.
Все просто: он был готов отдать все, чего она желала.
* * *
Тем временем в мире Девяти Небес, в небесном дворце, император сидел на кровати в нижних одеждах. Он едва оправился от серьезных ран, и лицо его по-прежнему оставалось мертвенно-бледным. В руке он держал женское зеркало в форме цветка водяного ореха. Если бы Сань Шэн была здесь, то наверняка узнала бы в нем сокровище из покоев Сы Мин, которое Звездная владычица использовала, чтобы подсматривать за жизнью смертных.
Гладь зеркала размером с лицо отражала глубоко нахмуренные брови. Небесный император, казалось, долго что-то обдумывал, прежде чем наконец произнести заклинание и протереть зеркало. По гладкой поверхности тут же пошла рябь, растекаясь к металлу. Когда волны утихли, постепенно появились две фигуры: Эр Шэн и Чан Юаня.
В этот момент они сладко целовались, их лица были полны неописуемого блаженства и счастья. Сердце императора сжалось, черные, как смоль, глаза резко сузились, и он, не в силах сдержать свое негодование, разбил бронзовое зеркальце вдребезги, картинка в нем исчезла. Небесный император мрачно усмехнулся, но душа его горела гневом.
– Очень хорошо, очень хорошо! Сы Мин, ты вконец обнаглела.
Бронзовая пыль на мгновение повисла в воздухе, прежде чем осесть на пол. Император встал, перешагнул через обломки зеркала, накинул на плечи верхнее одеяние и направился к дверям.
– Стража, приведите бога войны Мо Си!
Небесный дворец располагался на вершине мира Девяти Небес, и из императорской опочивальни все царство было видно как на ладони. Он пристально вгляделся в зал Почитания Небес, который принадлежал Сы Мин, и провозгласил:
– Мы
[31]
[В данном случае Небесный император использует местоимение «чжэн» (кит. 朕) – королевское «мы». В Китае, как и во многих других странах, императоры говорили о себе во множественном числе.]
непременно заново заточим этого подлого дракона в руинах Десяти Тысяч Небес, навсегда лишив его свободы. Мы восстановим покой в этом мире.
Произнося эти слова, он прикрыл веки, мыслями уносясь не к великим планам, не к народу трех царств, а к Звездной владычице Сы Мин, что без заискивания и высокомерия когда-то обратилась к нему:
«Император, у тебя сейчас нет императрицы, а если будешь ходить с таким недовольным лицом каждый день, сомневаюсь, что она вообще когда-нибудь появится. Я не стремлюсь к высокому положению, но ты мне нравишься. Надеюсь, я нравлюсь тебе так же сильно».
Теперь Звездная владычица Сы Мин, которая, храня свою любовь, должна была усердно служить небесному дворцу, сбежала в царство Людей за престранным драконом. Они даже…
«Сы Мин, ты совершила преступление, сокрыв правду от своего императора!»
* * *
В царстве Людей Чан Юань и Эр Шэн расспрашивали всех попадавшихся по пути прохожих и наконец достигли городка Цзылинь, названного Красавцем Куном, до истечения трехдневного срока.
Эр Шэн сначала ничего не заметила, когда они вошли в город, но Чан Юань слегка нахмурился. Подойдя к постоялому двору, она внезапно остановилась, пристально его разглядывая, а затем спросила:
– Чан Юань, тебе не кажется, что мы здесь уже бывали?
– Да, – ответил тот. – Три года назад во время восстания оживших мертвецов мы останавливались здесь.
Мысли в голове девушки перевернулись с ног на голову. Это означало, что она была на своей родине и деревня, где она выросла, находилась к северу от этого городка.
Эр Шэн ни разу не бывала в родной деревне за все эти годы, хотя ее и Затерянную гору разделяли день-два на мече. Девушка вольно или невольно избегала прошлого, как будто, если туда не вернется и не увидит все собственными глазами, деревенские так радостно и остались бы живы в ее воспоминаниях.
Но сегодня…
Губы Эр Шэн тронула горькая усмешка. Покинув деревню, она сделала свой первый шаг на пути к совершенствованию, а сегодня… вернулась, чтобы добраться до столицы демонов. Причина и следствие в ее судьбе были в самом деле непредсказуемы.
– Эр Шэн, ты знаешь, как отсюда попасть в столицу мира Девяти Глубин?
Та лишь покачала головой в ответ, как вдруг раздался голос:
– Что ж, ты, девочка, верна своему слову.
Красавец Кун, одетый в пестрые одежды всех цветов радуги, неторопливо приближался с другого конца улицы. Его наряд был необыкновенно роскошен, хотя убор на голове казался несколько излишним. Однако это отнюдь не мешало ему успешно привлекать взгляды множества людей. Ему будто нравилось быть в центре всеобщего внимания, и шаг демона становился все оживленнее. Оказавшись перед Чан Юанем, он вдруг нахмурился, оглядел его с ног до головы и произнес:
– В прошлый раз ты валялся с закрытыми глазами и лицо было бледнее призрака. Я даже совсем позабыл о состязании с тобой в красоте. Теперь, похоже, ты действительно достоин сразиться со мной.
Красавец Кун раскрыл веер и встал плечом к плечу с Чан Юанем.
– Девочка, скажи мне, кто красивее? – спросил демон, а затем обворожительно и лукаво улыбнулся. – Если посмеешь сказать, что он красивее меня, я раскрошу вторую половину противоядия.
Эр Шэн неохотно ответила:
– Раз ты так запугиваешь меня, чтобы заставить солгать, я ничего не могу поделать. Ладно, ты красивее.
Ухмылка Красавца Куна дрогнула, но не успел он заговорить, как Чан Юань спросил, слегка понизив голос:
– Какое противоядие?
Побледневшая Эр Шэн быстро огляделась в поисках предлога сменить тему. При виде этого к демону вернулось насмешливое настроение.
– Девочка тебе ничего не рассказала? Даже если так, ты должен был догадаться. Тебе наверняка известно о последствиях яда, разящего драконов, лучше, чем кому-либо. Без противоядия не то что пробудиться, даже остаться в живых – та еще задача.
Взгляд Чан Юаня стал жестким, он испытующе посмотрел на возлюбленную.
– Ты согласилась отправиться в столицу мира Девяти Глубин только ради противоядия? – Тон его был как никогда строгим.
– Я… – Девушка замялась, не зная, что ответить. После долгой паузы ей удалось вымолвить: – Чан Юань, я боялась, что тебя не станет… Без тебя я останусь совсем одна.
У дракона перехватило дыхание, и он на мгновение потерял дар речи. Наконец он вздохнул: