Страница 17 из 79
Ранним утром на Затерянной горе внезапно резко зазвонил колокольчик, подавляющий оборотней, что висел у окна Почтенного бессмертного. Сянь Янь, стоявший снаружи, взглянул на отрешенного бессмертного, медитирующего внутри.
Чан У медленно открыл глаза, сложил ладонями печать, и колокольчик с нежным звоном влетел ему в руку. Он дрожал, словно чего-то боясь.
– Сянь Янь, Цзи У отпустил Эр Шэн с теми заклинателями?
Войдя, Сянь Янь почтительно подтвердил:
– Да.
– Мои ученики и вправду глупеют с каждым годом, – презрительно усмехнулся Чан У.
Сянь Янь молча склонил голову. Почтенный бессмертный взмахнул рукавом, встал и вышел из зала.
– Обратись в меч, – приказал он, и вспышка пламени охватила Сянь Яня, мгновенно превратив в меч длиной в три чи.
Клинок его был золотисто-красным, словно яркое солнце, а само лезвие – ослепительным белым. Чан У взмахнул широким рукавом и вмиг взмыл вверх, стоя на мече.
* * *
Первые тусклые рассветные лучи озаряли глухой лес, где кончилась резня. Оторванные конечности были разбросаны по земле, кровь и вязкий зеленый яд пропитали землю.
Лицо Чан Юаня было пепельно-серым, на нем виднелось несколько крошечных черных драконьих чешуек. Он зажмурился, пот катился градом. Мужчина был слишком слаб, чтобы двигаться, поэтому Эр Шэн, поддерживая, усадила его у дерева. Кровь с Защитного меча капала на их одежду, брызги обагрили ткань, словно цветы, но ни капли не принадлежало ни одному из них.
Эр Шэн с каменным лицом вытерла кровь с клинка рукой. Ее глаза были багровыми, взгляд – отсутствующим. Она коснулась щеки мужа, и кровь с ее ладони размазалась по его лицу. Вздрогнув, девушка попыталась стереть ее рукавом, но пятно только стало больше. Холодный пот со лба стекал по щекам, размазывая кровь и оставляя дорожки, похожие на слезы.
Чан Юань выглядел измученным. Эр Шэн подумала, что, возможно, ей стоит убить всех, кто сделал Чан Юаню больно. Тогда ему станет лучше и ей больше не придется никому причинять вред. Сжав меч покрепче, она, переступая через множество оторванных рук и ног, добралась до императорского посланника Хуан Чэна.
Прошлой ночью она убила только заклинателей, что пытались наложить печать, оставив бесполезных солдат в покое.
– Вставай, – холодно приказала она. Но как мог ее кто-то услышать, оглушенный могучей ци дракона? Никто из валявшихся на земле мужчин не ответил.
«Можно отрубить им конечности или вырвать органы, боль естественным образом бы их пробудила», – мелькнула мысль в голове Эр Шэн. Она подняла Защитный меч, направив острие к руке императорского посланника. Клинок излучал смертоносную ауру, силу, которая подавляла даже до соприкосновения с кожей.
Хуан Чэн застонал и попытался открыть веки. Все еще находясь в оцепенении, он встретился взглядом с Эр Шэн, чьи глаза сверкали, как у злого духа. В ужасе он огляделся, увидев вокруг себя идеально воссозданное поле битвы асуров с Индрой
[25]
[«Поле битвы асуров с Индрой» (кит. 修罗场) – образное выражение, означающее «кровавую бойню». Происходит из истории о мифическом сражении высших демонов, асуров, с богами под предводительством Индры. После ожесточенных боев города демонов, вознесенные над землей, были испепелены, а асуры низвергнуты с Неба.]
, от зрелища которого чиновник в очередной раз за недолгое путешествие обмочился.
– Сове… совер… совершенствующаяся, пожалуйста, пощадите меня! Пожалуйста, не убивайте!
– Где противоядие?
– Ка… какое противоядие?
Эр Шэн взглянула на Чан Юаня и ответила:
– Вы отравили Чан Юаня. Отдай противоядие, и я отпущу тебя. Иначе… – Взмахом меча на земле в трех чжанах от него образовалась длинная, глубокая трещина. – Разрублю на несколько частей.
Хуан Чэн был бледнее смерти, все его тело тряслось, как осенний лист. Он воскликнул:
– Совершенствующаяся, я лишь исполняю приказ императора. Я должен был… должен сопроводить вас двоих. Больше ничего не знаю!
Девушка слегка прищурилась, из ее алых глаз словно вот-вот должна была политься кровь.
– Ты лжешь. – Она слегка приподняла Защитный меч.
Лицо любившего хвастать своим положением чиновника приняло землистый цвет, его печень и желчный пузырь едва не рвались
[26]
[Печень и желчный пузырь в древности представлялись как источник благородства и доблести в человеке.]
от ужаса.
– Совершенствующаяся! Совершенствующаяся! Прошу, смилуйтесь, я расскажу все, расскажу всю правду. – Он опустился на колени, его слезы струились на землю. – Нынче у меня хватило наглости явиться на Затерянную гору и оскорбить двух совершенствующихся, ведь я не могу ослушаться высочайшего указа. Император услышал, что истинный облик божественного дракона видели в Аочэне, и вскоре войска, которые располагались близ города, подверглись нападению. Неотвратимо укрепилось предположение, что это происки мятежников, готовящих заговор. Однако здесь была замешана школа Затерянной горы, светлое место совершенствования. Император не осмелился отнестись легкомысленно и передал дело его превосходительству императорскому наставнику для урегулирования. Эти заклинатели… эти заклинатели – его ученики. Я полагаю, что противоядие, о котором говорит совершенствующаяся, должно быть у императорского наставника.
– Где наставник императора?
– В столице.
Эр Шэн убрала Защитный меч, развернулась и, взвалив Чан Юаня на спину, вскочила на клинок.
Лежащего на земле Хуан Чэна еще долго била дрожь. В гробовой тишине он вдруг услышал, что солдаты рядом с ним еще дышат. Вне себя от радости, он влепил каждому по крепкой пощечине, чтобы те встали.
Неожиданно над головой вспыхнул проблеск белого, и перед ним снова появилась Эр Шэн с Чан Юанем на спине.
– Сове… совершенствующаяся, я в самом деле рассказал все, что знаю! – Посланник подумал, что та вернулась, чтобы заставить его замолчать навеки. Его охватила печаль, и от воспоминаний о матери, жене, детях и нескольких прекрасных наложницах он горько разрыдался. – Я действительно… действительно все вам рассказал!
Эр Шэн, вытаращившись на него, выдала:
– Сволочь, ты так и не указал мне, в какой стороне находится столица!
Хуан Чэн на мгновение растерялся.
– Восток… северо-восток.
Больше ничего не спрашивая, Эр Шэн улетела на своем мече и не возвращалась.