Страница 16 из 79
Та была в ужасе, но, боясь потревожить любимого разговором во весь голос, лишь подумала про себя: «Чепуха! Как столь много смертных могли освоить древнюю технику? Ты, должно быть, пытаешься снова заставить меня кого-нибудь убить, превратить в демона. Сегодня я тебя слушать не буду!»
«Эр Шэн, ты забыла? Ты – это я, а я – это ты. Если ты жива, я тоже буду жить. Наши судьбы переплетены. Разве могу причинить тебе вред? Я, пожалуй, единственное в мире существо, которое искренне хочет, чтобы ты продолжала жить, – сказала тень. – Что плохого в том, чтобы стать демоном? Ты обретешь огромную силу, сможешь следовать велениям своего сердца, и никому не удастся тебя принудить, никто не посмеет оскорбить. Сейчас, когда Чан Юань в опасности, без сил ты способна лишь наблюдать, как он пытается справиться в одиночку. Он может умереть, исчезнуть из твоей жизни навсегда, как твои родители и деревня, где ты выросла, от которой ничего не осталось».
«Замолчи!»
«Почему стать одержимой плохо? Разве тебе не нужна власть миловать, казнить, жаловать и отнимать?
[23]
[«Миловать, казнить, жаловать и отнимать» (кит. 生杀予夺) – образное выражение, означающее «безграничная власть над чужими судьбами». Происходит из трактата «Хань Фэй-цзы» философа Хань Фэй (ок. 280–233 гг. до н. э.), где тот полагает, что власть миловать и казнить, а также право жаловать и отнимать должны быть лишь в руках единоличного правителя. Если тот передает их сановникам, это дает тем возможность узурпировать власть.]
Люди жаждут могущества и богатства просто потому, что хотят лучшей жизни. Лучшая жизнь – самое искреннее желание в мире».
Эр Шэн яростно замотала головой и крикнула:
– Заткнись!
Она выхватила свой Защитный меч и бросилась вперед, нанеся ближайшему из заклинателей ловкий и сокрушительный удар, целя в горло, однако в нескольких чи от него меч словно наткнулся на хлопок без всякой возможности двинуться.
В девушке вскипела ярость, и ей не терпелось выплеснуть ее наружу. Она сосредоточила свою ци в даньтяне и с громким вскриком обнажила меч, снова ударив заклинателя. В тот же миг ее духовная сила и сила Будды
[24]
[Сила Будды (кит. 佛法) – означает как буддийские учения, так и сверхъестественные способности, которые Будда Шакьямуни обрел посредством медитации и мудрости: мгновенное перемещение на любые расстояния, принятие любого облика по желанию и невидимость, чтение мыслей, воспоминания о прошлой жизни, нейтрализация отравляющих ум веществ и другие. Однако эти способности не считаются магическими чарами, и, согласно буддийским текстам, сам Будда не приветствовал обещание и изучение данных способностей как способ обращения в веру.]
яростно столкнулись, давя друг на друга. Во все стороны летел ослепительный поток искр.
Эр Шэн, не скупясь, вливала свою духовную силу в Защитный меч, которая, отскочив, изранила ей ладонь, и по рукояти полилась свежая кровь. Не обращая на это внимания, девушка продолжила направлять свою ци в меч.
Постепенно на лбу заклинателя, защищенного силой Будды, появилась трещина. Она становилась все глубже и шире, пока алая кровь не хлынула по лицу мужчины, придавая тому звериный облик.
В то же время вслед за одним у остальных заклинателей появлялись раны в тех же местах. Вмиг воздух наполнился запахом металла, и свет Будды вдруг померк.
Увидев, как ее враги истекают кровью, Эр Шэн почувствовала необыкновенное облегчение. Она знала, что освободила Чан Юаня, но не могла обуздать желание разить заклинателей мечом, пока омерзительный золотой свет Будды полностью не исчезнет, пока все противники не останутся валяться мертвыми в этой глуши…
– Эр Шэн! – Техника укрощения драконов ослабла, и Чан Юань, придя в себя, тут же ее окликнул – Не делай этого. Успокойся.
Словно от удара, рука Эр Шэн задрожала, ее духовная сила полностью иссякла. Однако энергия, которой та до этого сопротивлялась, осталась. Девушка увидела вспышку золотистого света перед глазами, и ее отбросило назад.
Чан Юань был в смятении, когда вдруг услышал приказ одного из заклинателей:
– Выпускайте яд, разящий драконов!
Услышав название, мужчина замер. Когда до него дошла суть происходящего, в воздухе уже густо переплелись бесчисленные серебряные нити. Удушающий аромат нахлынул на него непреодолимой силой, пролезая в каждую пору кожи.
Черные глаза Чан Юаня засияли золотистым светом, а губы постепенно темнели, приобретая угольно-черный оттенок. Белые клыки быстро росли, из горла вырвался глубокий драконий рев. Обычные солдаты и императорский посланник Хуан Чэн, что были в ста шагах от них, бились в припадке на земле, пока окончательно не потеряли сознание – кровь хлестала из их ушей, глаз, носа и рта.
Эр Шэн в шоке наблюдала за преображением Чан Юаня, и ее внезапно осенила мысль.
– Неужели… неужели этот яд заставил его обратиться в изначальное тело?
«Ц-ц-ц, – пугающе заклокотал голос в ее голове. – Эти смертные весьма способны. Не только раздобыли древнюю технику, но и отыскали древний яд. Эр Шэн, боюсь, твой муж обречен!»
– Что?
«Ты ведь не знаешь. Древние драконы свирепы и неукротимы. Их единственный страх – яд, разящий драконов. Попав внутрь, он заставляет их вернуться в свою изначальную форму, лишая возможности двигаться. В конечном итоге именно так их запечатывали заживо или убивали. – Пока Эр Шэн наблюдала за хищной мордой возлюбленного, охваченная страхом, какого никогда раньше не испытывала, тень продолжала: – Раса древних божественных драконов была истреблена как раз с помощью этого яда. Судя по недавнему выражению лица Чан Юаня, он почти наверняка вспомнил много интересного, хех…»
Девушка вдруг подумала о том, как несколько лет назад в долине Возвращения дракона ее муж смотрел на возвышавшуюся стелу с драконами на ней, и его лицо было исполнено печали и скорби. Словно брошенный ребенок, он роптал на свою судьбу, но мог лишь бессильно смириться с ней…
«Эр Шэн, поддайся мне. Отдай себя. А я подарю тебе силу спасти Чан Юаня. Что будешь делать, если он умрет?»
Чан Юань…
«Хи-хи, именно так, умница моя. Доверься мне, я помогу».
Эр Шэн опустила глаза и тихо прошептала:
– Я помогу тебе… Я помогу тебе… – Ее голос становился все более хриплым.
Когда она снова подняла взгляд, ее глаза сияли багряно-красным.
* * *