Страница 34 из 157
Увы, меня ждало разочарование. Настоятель ничем не мог мне помочь. Да он и слушал меня вполуха. Он спешил, торопился, рвался покончить с храмовыми обязанностями и поскорее вернуться в погреб.
— Это живой свидетель становления Чистой Земли! — восклицал он. — Он старше закона будды Амиды! Он — сама История! Я не прощу себе, если упущу такую возможность!
Насчет «живого» я бы, честно говоря, поспорил. Вместо этого я деликатно напомнил старику, что кроме свидетельств истории, неплохо бы получить от Тацуи какие-нибудь дополнительные сведения, которые позволили бы нам решить небольшую насущную проблему.
— Вот потому, — ответил монах с нескрываемой грустью, — я и тороплюсь узнать как можно больше. Вы, Рэйден-сан, вне сомнений справитесь с этой задачей. Тацуя упокоится с миром, и бесценный источник знаний будет навсегда утерян.
Мне бы его уверенность!
У нас с собакой теперь было много общего. Кома-ину бегала по двору и саду дома Суги, и я шлялся по двору, не находя себе места. Кома-ину благосклонно принимала подачки от детей и даже позволяла себя гладить; я тоже не отказывался, когда меня приглашали к столу. Собака злобно лаяла и рычала, едва я приближался к новому убежищу ее благодетеля, и я, каюсь, отвечал ей дурными словами.
В погреб псина не совалась. Чуяла мертвеца.
Когда в очередной раз собачонка попыталась вцепиться мне в ногу, я пнул ее от души — и промахнулся. Кома-ину отбежала к забору и принялась, оскалив клыки, крыть меня на чем свет стоит.
— А скажи-ка мне, Широно-сан, — спросил я, глядя, как Кома-ину захлебывается лаем с безопасного расстояния, — нет ли у тебя знакомых, кто предпочитает «лечебную кухню»?
— А давайте, Рэйден-сан, — откликнулся Широно, берясь за рукоять деревянного меча, — я лучше тресну ее разок? Прямо сейчас подманю и тресну.
Тот боккэн, что сломался в тупике при ударе об дедушку Тацую, Широно уже успел сменить на новый, точную копию сломанного.
— Вот и будет нам «лечебная кухня»! Из тушки я приготовлю мясной горшочек с луком и квашеными бобами, а шкуру мы продадим на корпуса для сямисэнов. Я знаю музыкантов, с которыми можно иметь дело. Выручим деньжат, купим саке!
И он подмигнул мне:
— Что скажете?
— Злой ты человек, — вздохнул я. — Великий грешник. Будь на моем месте святой Иссэн, погнал бы тебя к Ступе поминовения собак и кошек, каяться и молиться. Ты думал, я хочу съесть эту вредную собачонку? За кого ты меня принимаешь?
— А к чему тогда лечебная кухня? — Широно расхохотался. — «Оленина хороша для рожениц, лисье мясо исцеляет чирьи, а кабанятина лечит болезни внутренних органов!»[12] Я решил, что вы хотите славно пообедать!
— Зря ты так решил. Мне надобно, чтобы ты сходил, если знаешь куда, и принес мне свежий кусок красного мяса. Если получится, так и с кровью.
Я подумал.
— А можно и не очень-то свежий, — уточнил я. — Можно даже с запашком. Ты меня понял?
— Хотите подлизаться к этой собачонке? — глаза Широно стали треугольными, брови полезли на лоб. — Она вас все равно не полюбит, это уж точно!
— И не надо, — отмахнулся я.