Страница 33 из 157
Глава шестая Мясо с душком
1
«Это ад. Настоящий ад»
Я вертел в пальцах футляр из персикового дерева. Подарок гейши спас мне жизнь — и едва не отнял ее. Нанеси я еще пару ударов — и отправился бы прямиком в ад. Или не отправился бы?
Клянусь, я не рискнул бы проверять.
Вопросы жгли огнем. Переместился бы дух дедушки Тацуи в мое тело? Или печать не пустила бы его наружу? А остальные души, заточенные в дедушке? Может, все они остались бы заживо погребенными в окончательно мертвом теле — гнить и мучиться до скончания веков?
На это никто не мог дать однозначного ответа: ни я, ни дедушка, ни даже святой Иссэн.
Разумеется, я все рассказал старому настоятелю. Только ему, даже господин Сэки пока что был не в курсе. Старшему дознавателю я сообщил, что продолжаю дознание, поскольку дело оказалось непростым. Мой скупой доклад начальство не удовлетворил, но господин Сэки не стал браниться, лишь потребовал:
— Отчет начинайте готовить прямо сейчас, по ходу дознания. И чтобы по завершении он сразу лег ко мне на стол!
— Да, Сэки-сан!
Отчет? Он был практически готов. Я мог в любой момент закрыть дело. Почему я этого не делал?
Я знал, что случится дальше.
Дознание завершено, преступники изобличены. Далее господин Сэки с чувством глубокого удовлетворения передаст материалы дела в суд. «И где же преступники? — спросит судья, ознакомившись с делом. — Сидят в тюрьме, ждут приговора? Что? Под домашним арестом?! Немыслимая глупость! Неслыханное пренебрежение требованиями закона! Арестуйте их немедленно и доставьте в тюрьму! А дознавателю Рэйдену объявляем служебное взыскание…»
Взыскание я как-нибудь переживу. Торюмон Рэйден уже не тот глупый мальчишка, что готов был по любому поводу вспороть себе живот.
Какое наказание определит суд Суге, меня вообще не волновало. Что заслужил, то и получит.
Но дедушка Тацуя…
Судья не станет долго думать. Дедушку выведут на солнце, и дело с концом. Дальше случится все то, о чем я мучительно размышлял, спрашивал самого Тацую — и не находил, не получал ответа. Души, запертые в теле мертвеца, — они сгорят? Не сгорят? Кстати, тюремщик, кто выведет дедушку на солнце, уж наверняка бегом отправится в преисподнюю — ни за что ни про что.
Допустим, мне удастся убедить судью в опасности скоропалительного решения. Что тогда? Суд, приговор, наказание. Какое? Остров Девяти Смертей? Чтобы дедушка, не в силах сдержаться, вскоре высосал жизнь — а заодно и души! — из ссыльных, кому не повезет оказаться рядом? Хорошо, предположим, Тацую сошлют на крохотный безлюдный островок…
Замуруют в подземелье?
От голода кён-си может умирать долго — годами, десятилетиями, веками. Это сказал мне сам Тацуя. Умирать, но так и не умереть до конца. Необитаемый остров, свежая кладка на месте входа в подвал — с одной стороны, никакого фуккацу для судьи или каменщика; с другой стороны, вечные мучения для Тацуи и тех, кто заперт печатью в темнице его тела.
Это ад. Настоящий ад.
Закрыть дело, положить отчет на стол начальству — а дальше пусть суд решает! — было бы проще всего. Я обязан был это сделать. Я не мог это сделать.
Как мне потом с этим жить?
Время шло. Тучи над головой сгущались, ответственность ложилась на плечи неподъемным грузом. Я ходил, придавленный им к земле. Даже дома это заметили, хоть я старался не подавать виду. Меня ни о чем не расспрашивали, но мне старались всячески угодить. Не раздражали, лишний раз не беспокоили.
Даже Ран!
Вся надежда была на помощь святого Иссэна.
Первой, кто встретил меня в обители, была Кома-ину, яростным лаем уведомив старика о моем приходе. Настоятель выслушал мой рассказ с огромным интересом — не припомню, чтобы мне удавалось когда-нибудь так увлечь его. Выслушав, старик возжелал немедленно увидеться с кён-си.
Собака увязалась за нами, не желая расставаться с обожаемым благодетелем. В итоге всю дорогу я следил за ней, особенно когда вредная тварь замолкала. Именно в такие моменты она норовила подкрасться и тяпнуть меня за щиколотку.
Семья Суга встретила нас, как божественных вестников. Ну хорошо, не нас, а святого Иссэна. Я шел к нему довеском — незначительным и необязательным. Похоже, домочадцы тоже рассчитывали, что монах решит все их проблемы. Я поглядел на эту болезненную радость, понял, как выгляжу со стороны, и мне это не понравилось. Считать шкуры не пойманных барсуков — последнее дело.
В сопровождении Суги старик спустился в погреб — и пропал.
Нет, не в том смысле. Тацуя его и пальцем не тронул, даже не пытался. Святой Иссэн пропал для всех окружающих, прочно обосновавшись в погребе и с головой уйдя в увлекательные беседы с хозяином жилища. Старик там даже трапезничал — родня таскала ему еды на десятерых! — и ночевал!
Сперва я опасался за настоятеля. Вдруг дедушка Тацуя проголодается? Не сможет себя сдержать?! Вдруг рядом не окажется Суги, который мог бы остановить кён-си?! Опасения оказались напрасны. Дедушка проникся к Иссэну такой горячей симпатией, что даже Кома-ину могла бы ему позавидовать, и вел с монахом преприятнейшие беседы. Он как-то обмолвился, что это лучшее его времяпровождение с момента смерти и воскрешения. Когда в запале дружеского спора он легонько хлопнул гостя ладонью по плечу, я едва не бросился на дедушку с персиковым футляром наперевес, спасая настоятеля, но ничего не случилось.
Вообще ничего.
То ли Тацуя прекрасно владел собой, то ли на святого Иссэна его убийственные касания не действовали.
Я рискнул оставить эту парочку наедине. И когда вернулся на следующий день, терзаемый опасениями, словно душа грешника — яростными демонами, то застал обоих в добром здравии, оживленно беседующими в прежних позах. Казалось, они не прерывали разговора с момента моего ухода.
Не исключаю, что так оно и было.
Создавалось впечатление, что эти двое — давние друзья, встретившиеся после долгой разлуки. И дружба их уходит корнями в глубь веков, в прошлые воплощения. Так ли уж это было невозможно? Когда имеешь дело с любознательными святыми и бодрыми мертвецами, ни в чем нельзя быть уверенным до конца.
На третий день старик вспомнил, что хорошо бы наведаться в обитель. Я сопроводил его, а по дороге постарался расспросить, что ему удалось узнать. Есть ли способ упокоить кён-си, не отправившись при этом в ад? Можно ли освободить заключенные в нем души?