Луна в тумане

Меч из персикового дерева, вырезанный умелым резчиком, или неумелым резчиком, или кем угодно. Ударьте меня таким мечом, вонзите его в меня, рубите и вонзайте до тех пор, пока покойник не обретет покой!

Рэйден:

О ужас, ужас, великий ужас! Мои руки дрожат, ноги подкашиваются, все члены охватила слабость! Что я наделал, нет, что я чуть не наделал! Кисточка для туши, сделанная из персикового дерева, в футляре из той же древесины, подарок гейши Момоко. Я вонзил ее в вас, словно кинжал, вонзил раз и два, и вы отшатнулись, схватились за раны! Если бы я ударил еще раз, если бы я бил и бил, я бы стал убийцей, попал прямиком в ад, и меня терзали бы демоны преисподней! Но что ваши души, пять ваших собственных душ, четыре невинных и одна виноватая? О нет, они бы не перешли в мое тело! Должно быть, они остались бы в вас, Тацуя-сан, в дважды мертвеце, скованные печатью, не находя выхода! Какой опасности я чудом избежал! Едва не стал убийцей! (рыдает, дрожит всем телом) Чем еще убивают кён-си? Как еще убивают кён-си? Есть ли способ, помимо шнурка, семян, меча и печати?

Он выходит на авансцену, гасит последние фонари.

Рэйден (в полной темноте):

Нет, довольно. Боюсь, не хочу, не спрашиваю. Что делать? Не знаю, не ведаю, язык отсох.

Дедушка Тацуя:

Вспомнил, вспомнил! Копыта черного осла! Ими можно забить меня до смерти, если отрезать их у осла на скотобойне, предварительно умертвив его ударом молота, и привязать к ним лохматую веревку…

Рэйден:

Копыта черного осла? Копыта дохлого осла? Дохлого осла уши и хвост? Хватит! Довольно!

Через всю сцену бежит служитель в черном, закрывая занавес.