Искажение

Что-то — да. Пара чужих рюкзаков, грязных и рваных. В одном из них даже обнаружилось несколько новых доз спасения для Светлого.

В короткие моменты, пока способность восстанавливалась, Камелия кляла своё бесполезное Воплощение. Таким она его считала, потому что пара других навыков, присущих Отклонениям, у неё отсутствовала. Или, как утверждали наставники, она их попросту не помнила. В последнем хоть и сомневалась, но толика здравых рассуждений в словах старших имелась: Камелия совершенно не помнила, как именно тогда на Испытании смогла оказаться внутри Короля Стальных Крыс, чтобы так расплескать его по округе. Знала только, что случилось это легко и непринуждённо. Как дышать. Но подробности, детали случившегося — они ускользали. И даже в ночных кошмарах ни разу не возвращались, чтобы разбудить её, заходящуюся в истошном крике отчаяния и ужаса…

Затем время вынужденного отдыха заканчивалось, и Камелия использовала Лепестки.

Перемещаться старалась не наобум, а хоть на какие-то ориентиры, коими назначила любые звуки, похожие на сражение людей со Зверями. Но пока данный метод принёс только ту пару рваных рюкзаков без каких-либо следов владельцев. Даже кровавых. Будто их Флегматичная Корова языком слизала подчистую.

Камелия со счёта сбилась, сколько раз использовала способность, но знала точно: она кратно превзошла все прошлые достижения на тренировках. Ядро Предела тому свидетель: оно будто само уже было на пределе — жгуче пульсировало внутри… Когда Власт с Флаграной вернулись, когда лекари установили причину состояния парня, наставники в который раз проели всем плешь. Они снова напоминали, что до десятого уровня Средоточие остаётся очень хрупким, и перенапрягать его категорически нельзя. Только теперь свои слова подкрепляли ещё и живым примером. А иногда в конце весомо и пугающе добавляли: «Пока живым…».

Страха за возможные последствия Камелия не испытывала совершенно.

Всё её существо сейчас имело одну конкретную цель — спасти жизнь последнему из «Детей Тлалока». Такому же последнему представителю своего ордена, как и она сама.

Миктлана девушка узнала сразу. Ещё тогда, на площади, перед началом Испытания.

Узнала, но поверить себе не смогла — мёртвые просто так не воскресают, не возвращаются из небытия. И подойти так и не решилась. Не успела, слишком боясь ошибиться, боясь раскрыть саму себя и навлечь беду на когда-то приютивших её «Слуг Спящего».

Впервые Камелия встретилась со светловолосым мальчишкой, когда им обоим было лет по пять, за два года до уничтожения «детей» и за пять — её родных «цветов».

Произошла та судьбоносная для неё встреча на ежегодном Сходе Жрецов Теотля — совета-объединения всех орденов, связанных общими корнями, истоками веры. Для высших иерархов Сход носил по большому счёту деловой характер, где подводились текущие итоги предпринятых действий и определялись будущие общие начинания. Основной темой, конечно, являлось обсуждение мер по борьбе со Зверями и нивелирования последствий Расширений. Ну а для простого люда Сбор выступал в роли одного из немногих праздников, когда можно кратковременно отложить все заботы и искренне порадоваться жизни.

Одной из немногих и чуть ли не главной радостью в период Схода стали свадебные празднования. Как-то сама собой сложилась традиция, что все брачные союзы среди орденов Теотля скреплялись тогда и там. Причём на Сходе не только играли свадьбы, но и заключали предварительные договорённости о будущих альянсах.

Судьбоносность встречи как раз и состояла в том, что тогда-то Миктлана — мелкого, щуплого, полусонного и вечно ковыряющегося в носу мальчонку — предрекли ей в женихи. Правда, тогда она и сама никак не лучше его была — такая же соплюшка. Да и не понимала, а что, собственно, произошло, как это должно повлиять на её будущее. Но недоумённое лицо и сложное имя наречённого запомнила.

Продолжила помнить даже тогда, когда её орден получил весть об уничтожении «детей».

Не перестала помнить и после падения собственных «цветов»…

За прошедшие годы Миктлан вырос и возмужал, но в его чертах всё равно угадывался тот самый мальчишка. А когда Камелия случайно услышала знакомое и такое необычное имя, сомнения в возможной ошибке перестали её терзать. Возникло совсем другое желание — сблизиться с парнем и узнать историю падения его ордена. Отчего-то в ней жила уверенность, что уничтожение «Детей Тлалока» и «Цветов Шочипилли» — звенья одной цепи. И в Академию Воинов Предела она пришла с одной целью: стать сильной, стать способной выяснить правду, перестав наконец-то скрываться среди «Слуг Спящего». А после — отомстить!

Сблизиться с Миктланом стало не так-то и просто.

Во-первых, сам парень мало походил на того, кто жил в её памяти. Теперь он скорее напоминал Ядовитого Дикобраза — столь же колючий и колкий. Хорошо хоть не такой ядовитый, иначе бы подшучивать над ним Камелия не решилась. Впрочем, она и сама пока не понимала, почему у неё вообще возникает желание беззлобно задевать Светлого и привлекать его внимание. Может, потому что подсознательно воспринимала парня как единственную живую ниточку, связывающую её с их общим прошлым?

«Во-вторых» ощущалось уже более серьёзно. Речь шла о команде, в которую Миктлан угодил. Люди, её составляющие, вызывали у Камелии истовое желание воспользоваться Лепестками, чтобы оказаться подальше. Пусть и в разной степени этой истовости, но каждый из них. Кроме самого Миктлана, разве что.

До исчезновения Флаграны Камелия толком ни с кем из ребят не контактировала. Только с Властом однажды в Библиотеке пересеклась, где тот так на неё посмотрел, пока она старательно делала вид сильно увлечённой книгой, что до сих пор в дрожь бросает от необъяснимой опаски. Которая, кстати говоря, только усилилась после того, как она навестила его ночью в палате, чтобы поблагодарить за спасение единственной подруги. Потому и сбежала оттуда, совсем не отдавая себе отчёта, что тем самым раскрывает способности своего Воплощения. Потому впоследствии и всячески избегала посиделок-встреч, на которые её и Флаграну ребята постоянно звали, когда собирались навестить Власта.